Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

Запал окончательно пропал. Нет, я хотел поговорить с Верой. Но точно не здесь. И не при них. Я сунул руку в карман и нащупал свернутый платок. Позже. С Верой Романовной я поговорю потом.

А пока на нашей веранде был родимчик, Никифор спасал честь своей кухни, Иволгин собирался лечить белку от последствий общения с Древним, а Мурзик смотрел только на Иволгина. И, судя по его испуганной мордочке, уже начинал подозревать, что переедание было далеко не худшим из возможных последствий знакомства с Бросающим Кости.

Глава 19

Вечерний гость

Мы ещё некоторое время посидели на веранде. Никифор унес украденную колбасу обратно на кухню, предварительно ещё раз пригрозив белке, что отныне вся провизия будет находиться под особым надзором. Сам пациент уже почти спал. Из пледа торчала только рыжая голова, глаза постепенно закрывались, а время от времени Мурзик тихо шевелил носом, явно проверяя, не появилась ли поблизости какая-нибудь еда. Иволгин всё ещё держал его на коленях и лениво гладил между ушей, хотя делал это с таким видом, словно никакого особого интереса к белке не испытывает и вообще исключительно выполняет неприятную обязанность.

Марина что-то негромко рассказывала Вере.

Та слушала её, улыбаясь, иногда переводя взгляд на родимчик, который всё ещё стоял на столе в небольшой глиняной миске. Несколько часов покоя явно пошли растению на пользу: листья расправились, тонкие стебли поднялись, и теперь сложно было поверить, что ещё утром цветок лежал в вывернутом коме земли возле разбитой дороги.

Мне почему-то нравилось на него смотреть.

Может, потому, что в последние дни слишком многое вокруг ломалось, рушилось или оказывалось совсем не тем, чем казалось на первый взгляд. А простой цветок, который пережил многое, стоял на нашей веранде и, похоже, собирался жить дальше.

Когда сумерки окончательно легли на сад и в открытые окна потянуло прохладой, я поднялся. В плечах неприятно потянуло, поясница отозвалась тупой усталостью.

— Я пойду приведу себя в порядок после тренировки, — сказал я и Марина окинула меня взглядом.

— Давно пора, — произнесла она, и я услышал в ее голосе хорошо скрываемое ехидство.

Иволгин же бросил на меня короткий, полный понимания взгляд. Кажется, именно в этот момент я впервые осознал, что выгляжу действительно не лучшим образом. Рубаха после тренировки высохла прямо на мне, волосы наверняка торчали в разные стороны, а на рукаве всё ещё оставалась пыль с площадки.

— Морозов хорошо поработал, — довольно произнес он.

— Вообще-то тренировался я.

— Вот потому и говорю, что Морозов хорошо поработал, — невозмутимо ответил леший, и только сейчас я понял смысл его фразы. Хотел было ответить, но передумал. Вместо этого произнес:

— Отдыхайте.

И направился в дом. Не торопясь поднялся на второй этаж я поднялся, вошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь. Прислонился спиной к створке и с облегчением выдохнул: наконец-то я был один.

Некоторое время постоял, наслаждаясь тишиной, а затем направился в ванную. И стоило стянуть рубаху, как я окончательно понял, что Морозов не шутил, когда обещал заняться моим обучением всерьёз. Плечи ныли, мышцы на руках неприятно тянуло, под лопаткой чувствовалось такое ощущение, будто туда кто-то незаметно вставил деревянную доску. На боку обнаружился довольно внушительный синяк. Я долго рассматривал его в зеркале. И совершенно не помнил, откуда он взялся. Возможно, дружинник всё-таки задел меня каменной глыбой. Или я сам приложился о землю.

— Возмужал, — пробормотал я себе под нос, вспоминая слова воеводы и осторожно коснулся синяка. — Определённо возмужал.

Завтра, судя по ощущениям, я действительно должен был окончательно «заматереть». Если утром вообще удастся самостоятельно встать с кровати.

Я усмехнулся, открыл кран, и плеснул на лицо прохладной водой.

Первое прикосновение оказалось почти ледяным и я невольно втянул воздух. Вода стекала по лицу, шее, плечам, смывая пыль и остатки усталости. Постепенно стало легче. Я долго стоял у умывальника, опираясь ладонями о край, потом провёл мокрыми пальцами по волосам.

Вытерся полотенцем и переоделся в чистую рубаху. После этого стало немного легче. По крайней мере, теперь я снова напоминал князя, а не человека, которого воевода выпустил против опытного противника исключительно ради собственного развлечения.

Подошел к окну, чтобы открыть створку пошире. Солнце уже опустилось достаточно низко. Длинные тени от деревьев пересекали двор, воздух сделался мягче, а от леса потянуло вечерней прохладой. Где-то возле хозяйственных построек разговаривали люди, из открытого окна кухни доносился голос Никифора. Судя по интонации, кто-то опять сделал что-то не так.

Я уже собирался закрыть окно и спуститься вниз, когда заметил движение возле дальней ограды. Сначала решил, что это один из дружинников, о человек вышел из-за старой яблони, и я сразу его узнал. Митрич.

Старый леший шел вдоль ограды неторопливо, слегка опираясь на посох. Время от времени останавливался, наклонялся к земле, рассматривал столбы и кусты, потом проходил еще несколько шагов. Один раз положил ладонь на деревянную перекладину и простоял так довольно долго, словно не просто проверял крепость забора, а прислушивался к чему-то внутри дерева.

Удивленно нахмурился. После находки возле колодца его появление показалось особенно своевременным. Хотелось немедленно спуститься и спросить, что именно он там ищет.

Я уже было взялся за ручку двери, но остановился. Если сейчас выйти через главный коридор, вероятность добраться до двора без приключений была невелика.

На веранде оставались Вера, Марина и Иволгин. Где-то внизу Никифор воевал сразу с мышами, беличьим обжорством и собственным хозяйственным позором. Морозов тоже вполне мог попасться навстречу и вспомнить о каком-нибудь дополнительном упражнении, которое мы случайно не успели выполнить.

Особенно мне не хотелось сейчас встречаться с Верой. Не потому, что я избегал ее, просто разговор о лисьей тропе я пока отложил, а встретиться с ней после этого и снова сделать вид, что меня ничего не беспокоит, оказалось неожиданно трудно.

Поэтому вниз