Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

— После тренировки положено восстанавливать силы, — виновато начал я.

Домовой посмотрел на меня, потом тяжело вздохнул и достал одну булочку.

— Одну, — строго предупредил он и я кивнул:

— Спасибо.

Булочка была еще теплой. Я откусил и невольно прикрыл глаза.

— Великолепная, — пробормотал я.

— Ещё бы, — буркнул домовой и снова взял дощечку. — Вера Романовна, кстати, через заднюю дверь выходила.

Я перестал жевать.

— Когда?

— Перед тем как вы пришли. В сад пошла.

Я быстро доел булочку и направился к двери.

— Николай Арсентьевич.

Голос домового застал меня уже у выхода. Я остановился. Обернулся. Домовой стоял у стола. И на мгновение его лицо стало серьёзнее.

— Вера хорошая, — произнес вдруг он.

Я на секунду замер, затем осторожно ответил:

— Знаю

И вышел из кухни.

В коридоре снова стало тихо. А затем послышался крик Никифора.

— Дроздов!

Я рассмеялся. Судя по всему, хозяйственная операция вступила в новую фазу. Вышел на крыльцо веранды и прикрыл за собой дверь.

Глава 18

Лечение

Никифор не обманул и Вера Романовна действительно была на веранде. Точнее, сначала увидел цветок. Родимчик стоял в горшке на столе, куда не попадали прямые солнечные лучи. Видимо, Вера решила пока не тревожить корни и пересадить его уже непосредственно возле колодца. Земля вокруг тонких стеблей всё ещё была влажной, листья расправились, а несколько помятых во время поездки цветков словно успели прийти в себя и теперь выглядели куда бодрее, чем ещё пару часов назад. Рядом лежал мой пиджак, с которого успели стряхнуть большую часть земли, хотя на ткани всё равно остались бурые разводы, а на одном рукаве красовалось пятно

Сама Вера сидела возле стола. И была не одна.

Напротив устроилась Марина, а в широком, плетеном кресле возле перил расположился Иволгин. Повязку ему все-таки сменили. Теперь она лежала ровно, надежно охватывая плечо, а сам леший выглядел так, словно пережил унизительную процедуру исключительно благодаря огромной силе духа. Плед лежал у него на коленях. Сестра что-то рассказывала Вере, секретарь слушала ее с улыбкой, изредка поправляя выбившуюся из прически прядь волос.

Иволгин же делал вид, будто происходящее совершенно его не касается, однако время от времени бросал в их сторону короткие взгляды. Причём особенно внимательно смотрел на Марину, когда та оживлялась и начинала говорить быстрее.

Я остановился в дверях. Оставалось подойти и спросить Веру Романовну, давно ли она гуляет по утрам возле старого колодца, видела ли там лису и не знает ли, откуда к усадьбе ведет звериная тропа.

План был вполне разумным. Пока Марина меня не заметила. Словно почувствовав мое присутствие, она обернулась и удивленно взглянула на меня:

— Николай? Ты кого-то ищешь?

Я открыл было рот, чтобы ответить, и в этот момент бросил взгляд на Веру. Секретарь робко улыбнулась. И совершенно неожиданно я почувствовал себя так, будто меня поймали за каким-то особенно подозрительным занятием.

— Уже нашел, — ответил я и прошел к собравшимся на веранде.

Марина посмотрела на меня. Потом на Веру. Потом на родимчик. И снова на меня. Едва заметно подняла брови, а взгляд сестры сделался чрезвычайно выразительным, и мне это сразу не понравилось.

— Что? — спросил я.

— Ничего.

Но я только покачал головой. Уж слишком хорошо я знал сестру. Она произнесла это с той невинностью, которая всегда означала прямо противоположное.

Вера Романовна, кажется, тоже поняла направление ее мыслей. Щеки девушки слегка порозовели, и она опустила глаза к цветку.

— Николай Арсентьевич принес родимчик из леса, — пояснила она.

— Я вижу, — ответила Марина и наклонилась ближе к растению. — Очень красивый.

— Он рос на месте засады, — зачем-то пояснил я. — Землю вывернуло, корни остались почти наружу. Я решил забрать его.

Марина взглянула на меня:

— И подарить Вере Романовне? — невинно уточнила она, но я заметил как уголки ее губ тронула едва заметная лукавая улыбка.

— Отдать под посадку и опеку, — поправил я и сразу понял свою ошибку.Марина подняла на меня глаза. Вера покраснела еще сильнее. Со стороны кресла донесся подозрительный звук. Я повернул голову. Иволгин едва заметно усмехался.Вернее, вообще-то, он старался сохранить серьезное выражение лица, но уголок рта выдавал его совершенно безжалостно.

И я понял, что обсуждать сейчас звериную тропу совершенно не хочу. Не потому, что передумал. Наоборот, платок с рыжей шерстью все еще лежал в кармане и неприятно напоминал о себе. Но начинать разговор при Марине и Иволгине означало немедленно привлечь к нему внимание обоих. Марина начнет беспокоиться за Веру, Иволгин наверняка потребует показать место, а потом к расследованию рано или поздно подключится Морозов, который еще до ночи выставит возле колодца караул.

Кроме того, мне почему-то не хотелось спрашивать Веру о ее утренних прогулках под многозначительным взглядом сестры. Особенно после цветка.

— Еще не посадили? — решил я сменить тему.

— Хотела вечером, — ответила Вера. — Когда солнце совсем уйдет. Земля возле колодца станет прохладной.

— Возле колодца? — переспросил я и Вера кивнула.

— Там хорошее место. Почва влажная, но вода не стоит. И света достаточно. А вы уже ходили туда?

Она с интересом посмотрела на меня и я едва заметно замешкался, стараясь скрыть волнение.

— Проходил рядом.

Это тоже было почти правдой.

— Значит, видели место, — улыбнулась секретарь. — Думаю, родимчику там будет хорошо.

Я хотел спросить хотя бы о том, давно ли она выбрала именно колодец для прогулок. Не успел. Потому что из дома донесся грохот и мы все одновременно повернули головы. А следом послышался возмущенный голос Никифора:

— Стой! Стой,