Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

Никифор нахмурился и я с интересом взглянул на него, ожидая ответа:

— Мыши, — наконец процедил домовой.

— Что?

— Мыши!

Последнее слово он произнёс почти шёпотом, но с таким возмущением, словно сообщал о государственной измене.

Я невольно улыбнулся.

Никифор сразу нахмурился ещё сильнее.

— Смешно вам? — с вызовом уточнил он.

— Немного, — честно ответил я.

— Конечно. Князю чего? А я тут потом разбирайся.

Он сунул сыр на дощечку и принялся возиться с верёвкой.

— Одолели совсем.

Я прислонился плечом к стене.

— И много их?

Домовой насупился.

— Достаточно.

— Это сколько? — продолжил любопытствовать я.

Домовой оторвался от своего занятия и взглянул на меня:

— Княже, вам заняться нечем?

— Вообще-то я Веру Романовну ищу.

— Вот и ищите, — буркнул домовой и натянул верёвку. Планка на дощечке резко хлопнула. Никифор покачал головой недовольно цокнул языком.

— Слишком быстро, — пробормотал он.

Я присел рядом.

— Это мышеловка?

Домовой моментально прикрыл дощечку ладонью.

— Нет.

— А что?

— Система.

— Для мышей?

— Для порядка.

Я кивнул.

— Понятно.

— Ничего вам не понятно.

Он снова натянул верёвку, аккуратно зацепил её за небольшой крючок и отступил, рассматривая конструкцию. Затем ещё немного повозился, и недовольно отбросил конец верёвки.

— Дроздов лучше делает, — буркнул он.

Это было уже интереснее.

— Он помогает вам ловить мышей?

Никифор сразу выпрямился.

— Не ловить, а решать хозяйственную проблему, — строго поправил меня домовой.

Я кивнул:

— Хорошо. Как Гаврила решает хозяйственную проблему?

— Он в зверье разбирается, — произнес собеседник и снова наклонился над дощечкой. — Где ходят, откуда лезут, чего боятся. Сразу нашёл щель возле старой стены. Я её сколько раз смотрел — ничего там не было.

— Может, появилась недавно? — предположил я.

Никифор медленно поднял голову и уставился на меня, словно я был скудоумным:

— В моём доме щели сами не появляются, — ответил он после паузы.

— Возможно, дерево усохло, — продолжал я перебирать варианты. — Или фундамент немного повело.

— Нет. И вообще: вы мне это тут прекратите, — домовой ткнул в мою сторону указательным пальцем. — У вас лицо княжеское делается.

Я не стал спрашивать, как именно выглядит княжеское лицо. Вероятно, достаточно неприятно. Никифор же поставил дощечку возле стены и осторожно пристроил на неё небольшой кусочек сыра.

— Гаврила сказал, они через подпол идут, — продолжил собеседник. — Сегодня обещал посмотреть, откуда именно.

— Хорошо, что помогает.

— А чего ему не помогать? — удивился Никифор. — Ест здесь.

— Веская причина, — со вздохом, согласился я.

— Самая веская, — он поднялся и отряхнул ладони о жилет. — Я ему пирогов дал.

— Знаю.

Никифор сразу насторожился.

— Откуда?

— Он признался.

— Болтун.

— Он был очень счастлив.

— Ещё бы. С мясом были, — в голосе домового неожиданно прозвучала гордость и я невольно улыбнулся.

— Понятно.

— Ничего вам не понятно, — привычно повторил он. — Лесничий молодой. Носится с утра до ночи. Худой. Кормить надо. А то отправят человека лес охранять, а кормить никто не догадается. Государственная служба называется.

— Между прочим, лесничество получает содержание, — заметил я.

— Ага, — Никифор выразительно посмотрел на меня. — Только содержание, видно, до живота не доходит.

Я представил Гаврилу, который действительно мог забыть поесть, если увлекался работой, и решил не спорить.

— Я ему сегодня ещё ватрушек заверну, — продолжил домовой.

— Чтобы мышей кормил? — попытался было пошутить я, но домовой строго насупил брови:

— Княже! — строго произнес он и я поднял ладони в жесте капитуляции:

— Всё, молчу.

Он ещё раз проверил свою «систему», слегка подвинул сыр и удовлетворённо кивнул.

Из кладовой снова что-то зашуршало, и Никифор мгновенно вытянулся.

— Слышали? Совсем обнаглели уже. Шастают средь бела дня.

— Они, наверное, не знают, что это княжеский дом.

— Вот именно! Никакого уважения.

Я прислонился плечом к стене.

После старого колодца, звериной тропы и рыжей шерсти эта маленькая домашняя беда неожиданно действовала успокаивающе.

Обычные мыши и Гаврила, которого привлекли как специалиста по следам. Всё это было настолько нормально, что напряжение последних часов начало понемногу отпускать. Хотя, учитывая Северск, я решил пока не спрашивать, уверен ли Никифор в их обыкновенности.

Домовой между тем снова помрачнел:

— Срам один, — продолжил он. — Мыши в княжеском доме. Где такое видано?

— Такое бывает.

— Вот у людей пусть и бывает.

— А у нас не должно?

Никифор посмотрел на меня так, словно сам вопрос был оскорбителен.

— У меня приличный дом, — отрезал он и выпрямился. Оглядел коридор.

Поправил небольшую салфетку на комоде, которая, на мой взгляд, и до этого лежала идеально ровно.

— Тут гости бывают, — добавил он. И вот теперь я понял, что беспокоило его на самом деле. Никифор же ещё раз посмотрел на лестницу, потом понизив голос, продолжил:

— Люди приличные приехали. В доме поселились. А тут ночью под полом шебуршит. Стыдоба.

Я с трудом сохранил серьёзность.

— Может, они ничего не слышали.

— Может, — не стал спорить домовой. — А может,