Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

— Думаю, она уже у вас есть.

Я усмехнулся.

— Осталось только понять, о чем именно идет речь.

— Вот тут я вам помогать не стану.

— Почему?

— Потому что некоторые ответы мужчина должен найти самостоятельно. Иначе какой от них толк?

В ее глазах мелькнуло лукавство.

Я решил не уточнять, почему мне показалось, что разговор о деле всей жизни внезапно стал значительно менее отвлеченным.

Анна Павловна протянула мне руку.

Я пожал ее.

— Спасибо вам, Николай Арсентьевич. За гостеприимство. За то, что приняли нас в своем доме. И за то, что Роману здесь хорошо.

— Вам не за что меня благодарить.

— Есть.

Она сжала мои пальцы чуть крепче и вдруг посерьезнела.

— И будьте осторожны.

— Постараюсь.

— Нет. Именно будьте.

Я невольно улыбнулся.

— Морозов примерно это же говорит. Только обычно громче.

— Тогда хотя бы иногда его слушайте.

Анна Павловна отпустила мою руку.

— Мне кажется, ваши злоключения еще далеко не закончились.

— Очень обнадеживающее напутствие.

— Зато честное.

Она посмотрела куда-то за мою спину, туда, где за деревьями лежал город.

— Северск слишком лакомый кусок, Николай Арсентьевич. Для слишком многих.

Я перестал улыбаться.

— Вы знаете что-то конкретное?

— Нет.

Она покачала головой.

— Если бы знала, сказала бы. Но я достаточно долго прожила рядом с Победом, чтобы научиться замечать некоторые вещи. Здесь место силы. Вы и сами это понимаете. И теперь, когда Северск начал меняться, на него обязательно станут смотреть те, кто раньше проходил мимо. Одни захотят получить вашу землю. Другие — власть. Третьи придут из любопытства. А кто-то решит, что вы слишком молоды, чтобы удержать то, что вам досталось.

Анна Павловна чуть улыбнулась.

— Постарайтесь их разочаровать.

— Обязательно.

— Вот и хорошо.

Она уже собиралась уйти, но вдруг остановилась.

— И еще одно.

— Да?

— Не пытайтесь все время быть сильным в одиночку.

Я нахмурился.

— Разве князь может позволить себе другое?

— Настоящий — может.

Она сказала это очень просто.

— Потому что сила князя не только в нем самом. Она еще и в тех, кто добровольно остается рядом.

Анна Павловна кивнула в сторону площадки, где Морозов уже успел отругать кого-то за неправильно убранную мишень.

— Кажется, с этим у вас все неплохо.

Я тоже посмотрел на воеводу.

— Иногда даже слишком.

Она рассмеялась.

Потом еще раз пожала мне руку и направилась к дому.

Я остался возле площадки.

Через несколько шагов Анна Павловна обернулась.

— Николай Арсентьевич!

— Да?

— И цветы девушкам все-таки лучше дарить чаще, чем после того, как едва не погибнете!

Я застыл.

Анна Павловна улыбнулась совершенно невинно и продолжила путь.

— Откуда?.. — начал я.

Но спрашивать было уже не у кого. Я посмотрел на окна дома, перевел взгляд на удаляющуюся Анну Павловну. И только тогда сообразил, что вокруг достаточно людей, которые, похоже, замечают значительно больше, чем мне хотелось бы.

— Княже, завтра начинаем с утра пораньше! — раздался с площадки голос Морозова. — Надо проверить вас на выносливость.

Я закрыл глаза.

Северск действительно был делом всей жизни.

Во всяком случае, если Владимир Васильевич продолжит мои тренировки в таком же духе, жизнь эта обещала оказаться насыщенной.

После разговора с Анной Павловной возвращаться в дом почему-то не хотелось.

Я немного постоял возле тренировочной площадки, наблюдая, как дружинники убирают мишени и снаряжение. Морозов уже куда-то ушел, напоследок еще раз сообщив, что завтра поблажек не будет. Я не стал уточнять, были ли они сегодня. Подозревал, что ответ мне не понравится.

Тело после тренировки ныло почти целиком. Особенно плечи и ноги. Теперь я начинал понимать, почему Владимир Васильевич с таким удовольствием говорил об укреплении выносливости. Видимо, прежде чем укрепить ее, следовало убедительно доказать организму, что прежняя его жизнь была слишком спокойной.

Я медленно пошел к дому, но у самых ступеней вспомнил слова Веры Романовны.

Она сказала, что посадит родимчик там, где влажно и почти весь день держится тень. И еще добавила, что часто гуляет возле старого колодца по утрам. Не знаю, почему эта последняя подробность так хорошо запомнилась. Наверное, мне просто хотелось посмотреть, где будет расти цветок.

Я обогнул дом. За задним крыльцом начиналась совсем другая часть усадьбы. Парадные дорожки сюда почти не доходили, кусты росли свободнее, а старые деревья казались частью леса.

Колодец оказался скрытым от глаз и находился почти у самой ограды. Он был старым, сложенным из серого камня, местами потемневшего от сырости и времени. Над ним стоял деревянный навес с небольшой двускатной крышей. Дерево давно посерело, но выглядело крепким. На перекладине висела цепь, а рядом стояло перевернутое ведро. Земля вокруг действительно была влажной даже сейчас. Тень от дома и старых деревьев почти не пропускала сюда прямое солнце.

Хорошее место. Я сразу понял, почему Вера выбрала его для прогулок.

От дома сюда почти не долетали голоса. Только шелестела листва, изредка скрипела цепь колодца, когда ее трогал ветер, да где-то за оградой перекликались птицы. Возле каменной кладки рос папоротник, дальше начинались кусты шиповника.

Я прошел вокруг колодца, прикидывая, куда можно посадить родимчик. Наверное, Вера выберет место ближе к камням. Там земля была темнее, а между двумя большими валунами даже сохранилась небольшая ложбинка, где после дождя наверняка задерживалась вода.

Я невольно улыбнулся. Теперь почему-то было приятно знать, что цветок останется здесь. Вера будет видеть его по утрам.

Я