Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

я спустился по лестнице осторожно. И невольно усмехнулся: Хозяин дома крадётся по собственному коридору, чтобы не попасться на глаза домовым, родственникам и воеводе. Если бы мне кто-то рассказал подобное ещё год назад, я бы, наверное, решил, что у человека слишком богатое воображение. Теперь же это казалось совершенно разумной предосторожностью.

На лестнице я остановился, прислушался. Со стороны гостиной доносился голос Марины. Иволгин что-то ответил ей значительно тише, потом послышался смех Веры.

В гостиную заглядывать не стал. Услышав голос Никифора, быстро свернул к задней двери и вышел во двор. Никто меня не остановил. Что можно было считать достижением.

На улице уже заметно стемнело. Тепло дня уходило быстро, и от земли уже тянуло прохладой, в траве посвистывали какие-то насекомые, а над садом уже начинали собираться первые вечерние тени.

Митрич тем временем успел добраться почти до угла ограды. Я пошел к нему через сад.

Старик заметил меня раньше, чем я успел позвать. Он выпрямился, повернул голову и улыбнулся.

— А-а. Князь. — протянул он, и в его голосе было столько спокойного добродушия, что я невольно улыбнулся в ответ.

— Добрый вечер, Митрич.

— И вам добрый, княже, — он окинул меня внимательным взглядом. — Помятый вы сегодня какой-то.

Я усмехнулся:

— Спасибо. Морозов тренировал. Вот и…

Я развел руки и Митрич понимающе кивнул так, словно этим объяснялось абсолютно все.

— Тогда еще ничего выглядите, — с одобрением кивнул он. — Могло быть куда хуже.

Он снова улыбнулся и протянул мне руку и я пожал ее. Ладонь у старого лешего была сухой, теплой и удивительно крепкой. На мгновение мне даже показалось, что под пальцами чувствуется не человеческая кожа, а шершавая кора старого дерева.

— Хорошо, что вышли, — сказал Митрич. — А я думал, придется вас завтра искать.

— Что-то случилось? — с тревогой уточнил я.

— Да нет, — он оглянулся на ограду. — Хожу вот. Смотрю на все понемногу.

Ответ был настолько северским, что я даже не удивился. Митрич постучал посохом возле одного из столбов и продолжил:

— Дом старый. Земля под ним тоже не вчера появилась. Когда много всякого вокруг происходит, полезно посмотреть, не изменилось ли чего.

Я сразу вспомнил тропу. Рука почти сама потянулась к карману, где лежал платок с лисьей шерстью. Но прежде чем я успел спросить, Митрич посмотрел на окна дома.

На веранде только что зажглась лампа и тёплый свет лёг на стекло.

— Молодой-то как? — уточнил он и я сразу понял, что речь об Иволгине.

— Лучше. Сегодня уже спорит со всеми.

Митрич усмехнулся.

— Значит, действительно лучше. Идет на поправку.

— С Мариной особенно, — согласился я. — С моей сестрой не забалуешь.

Улыбка старика сделалась шире.

— Ну, это дело хорошее.

Я посмотрел на него.

— Что силы есть спорить, — с готовностью пояснил Митрич.

Мне показалось, что Митрич собирался сказать что-то еще, но выражение его лица осталось совершенно невинным.

— Повязку ему сегодня сменили, — продолжил я. — Правда, пришлось почти заставлять.

— Не любит он слабым лежать.

— Я уже заметил.

Митрич снова посмотрел на дом. Взгляд его задержался на окнах веранды.

— Рана чистая?

— Насколько знаю, да. Вера Романовна ночью за ним следила. Сегодня Марина перевязала. Иволгин уверяет, что уже почти здоров.

— Значит, еще болеет.

Я рассмеялся.

— Почему?

— Если леший говорит, что помирает, значит, ему плохо. Если говорит, что болеет, значит, жить будет. А если говорит, что совершенно здоров, значит, за ним надо следить в оба глаза.

— Полезное правило. Надо запомнить, — хмыкнул я.

Митрич немного помолчал, а потом вздохнул.

— Слабый еще раз уйти не пытается.

— Думаю, да. Хотя старается не показывать, что сил мало.

Старик кивнул.

— Вот потому и не захожу.

Я удивился.

— Я думал, вы просто заняты были. И просто не успели.

Митрич провел ладонью по бороде.

— Проведать его мне и впрямь хочется. Все-таки свой. Молодой еще, горячий. Наворотить успел дел конечно, но кто в молодости не наворачивал.

Я промолчал. По меркам Митрича Иволгин действительно, вероятно, был почти мальчишкой. Сколько лет самому старику, я до сих пор не знал и начинал подозревать, что спрашивать бессмысленно.

— Так почему не заходите? — спросил я.

Митрич задумчиво постучал пальцами по посоху.

— Не время еще.

— Из-за раны? — удивился я.

— Из-за силы. Пока молодой слаб, он себя не полностью контролирует.

Я нахмурился.

— В каком смысле?

Старик посмотрел на меня и в глубине глаз на мгновение мелькнуло золото, будто две искры вспыхнули под тонким слоем человеческого облика.

— Вы человека раненого видели, который от боли спросонья руку хватает прежде, чем поймет, кто рядом? — уточнил он.

— Наверно, — я пожал плечами.

— Вот и у нас примерно так. Только рука другая, — он слегка усмехнулся. — И последствия тоже.

Я невольно посмотрел на дом и поежился. Вспомнил как Иволгин шипел, а потом и рычал. И все же осторожно уточнил:

— Вы думаете, Иволгин может… напасть?

— Не думаю, — Митрич покачал головой. — Нападать он не станет. Голова у него на месте. Да только дело не всегда в голове. Лес в нем раньше думает.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Молодой сейчас ранен, — пояснил он. — Сила ушла на заживление. Значит, внутри все настороже. Он хозяин своего леса, привык быть сильнее тех, кто рядом. А тут лежит в