Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

чужом доме, ходить толком не может, люди вокруг него вертятся, лечат, руками трогают. Еще и княжна командует. Она ведь из тех, кто голову не склоняет, глаза не опускает в землю.

В голосе Митрича мелькнуло добродушное веселье. Я тоже невольно улыбнулся.

— С этим он смирился хуже всего.

— Не уверен.

Митрич сказал это негромко. Я повернулся к нему. Старик уже смотрел на ограду.

— Так вот, — продолжил он, словно ничего не произошло. — Я старше. И сила у меня сейчас целая. Если войду в дом и подойду близко, молодой головой поймет, что я пришел проведать. А нутро может решить иначе.

— Что вы угроза?

— Не я лично, — Митрич сокрушенно покачал головой. — Просто другой сильный леший рядом, когда он сам слаб.

— Соперник? — предположил я и леший кивнул:

— Можно и так сказать. Хотя мы с ним ни за что не соперничаем…

— Но инстинкту это объяснить сложно, — продолжил я за лешего и старик удовлетворенно кивнул.

— Умный князь.

— Иногда, — смутился я.

— Не скромничайте. Такое иногда бывает вредно.

Я усмехнулся. Митрич снова посмотрел на окна. На тёплом стекле мелькнула тень.

Возможно, это был Иволгин. И в тот момент старик неожиданно показался мне одиноким. Не слабым или беспомощным, а именно одиноким.

— Приду сейчас — парень напряжется. Даже если виду не подаст. Начнет силу собирать, держаться, показывать, что не слабый. А ему это сейчас совершенно ни к чему. Пусть спокойно выздоравливает. И не озирается. Незачем ему переживать.

— И вы поэтому держитесь подальше? — догадался я и Митрич постучал посохом по земле.

— Пусть спокойно выздоравливает. Не озирается. Незачем. Не хочу мальчишку нервировать.

От этого слова внутри что-то едва заметно дрогнуло и я снова посмотрел на него.

Для меня Иволгин был сильным молодым лешим, который мог остановить тварь, встать между Морозовым и ударом, заставить лес слушаться себя.

Для Митрича же он был всего-лишь несмышленым мальчишкой.

— И смущать тоже.

— Смущать?

Митрич хмыкнул.

— Молодые лесные хозяева очень не любят, когда старшие видят их слабыми. Хотя… это не только лесных хозяев касается, — он посмотрел на меня. — Вы вот тоже после Морозова в чистую рубаху переоделись, прежде чем ко мне выйти.

Я опустил взгляд на себя и пробормотал:

— Это другое.

— Конечно.

Митрич произнес это совершенно серьезно, и оттого стало только хуже.

— Иволгин знает, что вы приходили?

— Нет.

— Сказать ему?

Старик немного подумал, а затем произнес:

— Скажи. Только между делом. А то еще решит, что я тут кругами хожу и переживаю.

— А вы не переживаете?

Митрич строго посмотрел на меня.

— Князь, можно сказать, что я деревянный, да только сердце у меня не каменное. Душа все же умеет болеть. К тому же, я не вечный. И после меня здесь будет один хозяин. По крайней мере я очень надеюсь, что именно Иволгин согреет мой лес, сделает его своим домом. Таким, что в нем захочется жить любой лесной твари. И человеку в нем тоже будет хорошо.

Я неуверенно усмехнулся и напомнил.

— Иволгин не особо жалует людей.

— Неужто? — Митрич склонил голову к плечу. — Сдается мне, что сейчас наш парень находится в людском доме. И доверяет себя, слабого и хворого, также людям.

Он поправил хват на посохе и снова двинулся вдоль ограды. Я пошел рядом.

Несколько шагов мы прошли молча.

— Через пару дней загляну, — сказал Митрич. — Когда сила у него вернется. Тогда и поговорим нормально. Может, даже поругаемся.

Леший усмехнулся и покосился в сторону дома, откуда донесся смех Марины.

— Обязательно ругаться? — уточнил я.

— Конечно. А зачем еще старшие нужны? — Митрич хитро прищурился. — Советы молодые все равно не слушают.

— Тогда действительно остается ругаться, — вынужден был согласится я.

Митрич рассмеялся. Смех у него был тихим и каким-то удивительно теплым.

Я снова посмотрел на старика и подумал, что за всей его привычной простотой скрывается куда больше, чем кажется. Он хотел увидеть Иволгина. Хотел убедиться собственными глазами, что тот идет на поправку. Наверное, хотел сесть рядом, поворчать, расспросить о ране и обязательно сообщить, что молодой леший сделал все не так.

Но вместо этого ходил снаружи возле ограды. Потому что иногда забота заключалась не в том, чтобы подойти ближе. Иногда — наоборот. В том, чтобы вовремя остановиться и дать другому спокойно набраться сил.

— Я передам ему, что вы приходили, — сказал я.

— Передай, — Митрич кивнул. — И скажи, лес в порядке.

— Он и так знает, что все в порядке. Думаете, он беспокоится?

Старик посмотрел на меня так, словно вопрос был совершенно лишним.

— Он хозяин, — коротко произнес гость, и этого действительно оказалось достаточно.

Мы дошли до угла ограды. Митрич остановился возле кустов, наклонился и снова внимательно посмотрел на землю. Я тоже остановился. И тут вспомнил, что именно лежит у меня в кармане. Теплое домашнее настроение, которое оставил после себя разговор о молодом лешем, понемногу отступило.

Я сунул руку в карман и нащупал свернутый платок. Пожалуй, если уж судьба сама привела ко мне старого лешего именно сегодня, стоило воспользоваться случаем.

Особенно если возле моего дома действительно ходило из леса нечто, чему здесь быть не полагалось. Я некоторое время молча наблюдал, как Митрич рассматривает землю возле ограды.

Старик присел, провел ладонью по траве, потом коснулся одного из столбов и задумчиво постучал по нему костяшками пальцев. Со стороны могло показаться, что он просто проверяет дерево на гниль, но