Патримоний святого Петра - Дмитрий Чайка

может выбраться из разорения. Она бы и рада, но императорские чиновники не дают. Взыскание недоимок идет в Риме с неукоснительной точностью и свирепой эффективностью. То, что от этого люди банально мрут, в Равенне не волновало никого. Бабы еще нарожают. Блеск двора, дань варварам и постоянные войны требовали уйму золота. Меньше всех платили самые богатые люди. В дальних провинциях potentiores, «сильные» отдают сущие нуммии, проводя ложную оценку своих земель. А кое-где, на фронтире, и вовсе гонят прочь откупщиков и экзакторов. Таким «магнатам» дешевле кормить собственную стражу, чем делиться с кем-то. Но здесь, между Римом и Равенной, плеть сборщика гуляла без остановки. Сдержать ее было некому.

Флавий Антоний, глава здешних декурионов, оказался мужчиной лет сорока пяти. Болезненно-бледным, с нездоровым цветом лица и унылым, как старая дева, от которой сбежала последняя кошка. Декурион непрерывно кряхтел и крестился через слово. Видно, недавно принял христианскую веру. Она понемногу ползла и сюда. Даже церквушка здесь есть, переделанная из частного дома.

— Марк, сын Тита, диспенсатор, — прочитал он мандат. — А ты, почтенный, видимо, новый адвокат?

— Флавий Виктор, почтенный, — поклонился тот.

— А что было непонятно твоему предшественнику? — декурион неприятно скривил губы. — Те бедолаги, что купили землю по поддельным таблицам, могут просто идти на все четыре стороны. Курия своего декрета на эту сделку не давала. Они уже проиграли. А вы купили эмфитевзис у беглеца и мошенника. Что же, мне жаль. Вы потеряли деньги.

— Ты хочешь поссориться с церковью, уважаемый Антоний? — немного нажал Виктор.

— Я вынужден поссориться с церковью, — парировал тот. — Не хочу, но вынужден. И если надо, к самому префекту претория на суд пойду. Мы эту землю не отдадим. Это patrimonium curiale, наследие курии.

— Церковь готова компенсировать свою часть повинностей, — тихо сказал Марк.

— А круговую поруку она на себя возьмет? — зло оскалился декурион. — А недобор налогов с нашего округа оплатит? Ну, что замолчал, господин диспенсатор?

— Все можно обсудить, — эту фразу Марк произносил тогда, когда аргументов у него не оставалось.

— Что можно обсудить? — завелся Антоний. Он понемногу переходил на крик. — Что ты знаешь о жизни декуриона? Знаешь, сколько семей состояло в курии пятьдесят лет назад? Втрое больше, чем сейчас. Этих семей больше нет. Кое-кто землю пашет и пасет скот, а остальные сгинули без следа. Ты когда-нибудь лишал свою дочь достойного замужества? Просто потому, что тебе нужно было выплатить приданое, а ты вместо этого отдаешь недоимки за негодяя Прокула? Ты продавал рожденного в твоем доме раба? Ты видел, как эти люди рыдают и валяются у тебя в ногах? Не видел? Тогда что ты вообще знаешь о нашей жизни?

— Я пекарь, — сквозь зубы сказал Марк, — раб своей печи. О повинностях знаю все.

— Тогда не мне тебе объяснять, — ответил декуорион, нахохлившись, словно мокрая птица. — Курия заберет эту землю себе и отдаст в аренду. Так хоть немного снизим бремя налогов. Вы все равно не сможете владеть землей с куриальными повинностями. Ваш декурион сбежал.

— Мы наймем декуриона, — вмешался Виктор. — Он будет представлять наши интересы. Это законно.

— Да, это законно, — неохотно согласился Антоний. — Но ничего не меняет. Нам невыгодно отдавать вам эту землю. Член курии в бегах, и мы можем истребовать имение по закону.

Марк переглянулся с Виктором, и тот едва заметно покачал головой. Все, тупик. У него нет законного решения.

— Можете истребовать, — согласился Марк, в голове которого понемногу зрела идея. — Но я предлагаю другое. Крышу.

— Что? — одновременно переспросил и Антоний, и Виктор.

— Крышу, — Марк сложил ладони домиком над головой. — Святая церковь станет крышей для курии Фалерий. Такой, через которую даже капля дождя не попадет на ваши несчастные головы.

— Поясни, почтенный, — растерялся декурион. — Не пойму, о чем ты.

— Сколько членов курии ушло под покровительство могущественных семей? — спросил Марк.

— А-а-а… вот ты о чем, — догадался Антоний. — Ты предлагаешь то же покровительство, но от церкви. Продолжай…

— Когда вас будут беззаконно обременять повинностями, — пояснил Марк, — церковь, которая тоже будет вынуждена их нести, вмешается. Сравни свои возможности, почтенный Антоний, с возможностями епископа Рима. Даже консуляр провинции Тусция и Умбрия вынужден будет склонить свое ухо к его словам. И не просто склонить, а почтительно внимать.

— Допустим, — осторожно кивнул декурион. — Звучит разумно. А что делать с теми, кто уже… ушел под крышу к сильным семьям?

— Они будут платить, как все, — уверил его Марк. — Наша крыша крепче. Видишь, почтенный, ты уже выиграл. А еще пять солидов в год причитается лично тебе за исполнение обязанностей декуриона этой земли. Мы нанимаем тебя вместо бежавшего Прокула. Церковь готова платить канон в курию. Тратьте эти деньги на недоимки, на новые налоги, на прокорм солдат. Мне все равно. Пусть курия истребует землю у беглого декуриона и подпишет эмфитевзис с церковью.

— Я хочу услышать это от папы, — заявил Антоний, нервно сцепив пальцы в замок.

— Нет, — жестко ответил Марк. — Его святость не занимается подобной ерундой. Он пишет письма с осуждением пелагиан. Ему не до нашей суеты. Тебя примет архидьякон Целестин. Он второй человек после блаженнейшего епископа.

— Пять солидов мне, — задумался декурион. — Мы подпишем инструментум, чтобы меня не обвинили в мздоимстве. Все равно я не стану забирать их себе, потрачу на ремонт дороги.

— Весьма достойно с твой стороны, — Марк протянул руку, и декурион Антоний ее пожал. — Господин архидьякон примет тебя в любое время. А присутствующий здесь адвокат Флавий Виктор составит новый договор эмфитевзиса. Ты подпишешь его в покоях самого архидьякона.

— Согласен, — кивнул Антоний. — Я поговорю с остальными декурионами и поеду в Рим. Не думаю, что они будут против, если вы заставите платить тех, кто этого не делает сейчас. Крыша! Какое хорошее слово! Мне нравится. Главное, чтобы не протекала. Ха-ха…

* * *

Примикирий нотариев Иоанн передал Аэцию несколько таблиц.

— Развези все, трибун, — сказал начальник императорской канцелярии, вытирая потную лысину. — Гонцам не могу отдать. Дело важное, пошли надежных людей из доместиков. Верхние две отвезешь сам.

— Да, светлейший, все будет исполнено, — коротко поклонился Аэций и