Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

не открыв рот и смотрел на чёрную землю, покрытую молочно-белыми корнями. Они тянулись от краёв к центру, словно пытались ухватиться за жизнь, которая ускользала. А в середине возле углубления корни торчали иссохшими палками.

— Он здесь был совсем недавно, — сказала Линелия, и голос её дрогнул. — Я ещё чувствую его присутствие. Маг вытянул из земли всю жизнь, как паук из мухи! Чем больше будет таких полян, тем меньше у меня остаётся сил. Не пройдёт и месяца, как вместо леса здесь будет чёрный пустырь.

Её слова пробудили волну гнева внутри меня. Месяц! Я не мог сказать, что она ошибалась, ведь Система в прошлый раз дала мне десять дней, и прошло уже четыре. Да как же победить этого чёртового мага⁈ Собственное бессилие злило и жгло. Глубоко выдохнув, я подошёл ближе, стараясь не наступать на белые корни. Они выглядели хрупкими, но я знал: они крепче, чем кажутся.

— Ты говорила о древних существах, — сказал я, не сводя глаз с поляны. — Получается, что маг пытается их возродить?

— Да, — Линелия кивнула. — Древние сущности питались жизненной силой. Они высасывали её из земли, из деревьев, из зверей. Когда-то их победили и запечатали глубоко под землёй, но они не исчезли, а просто ждали своего часа. Теперь маг собирает для них подношение, чтобы окончательно пробудить.

— Значит, пока они не возродились, есть шанс остановить его? — спросил я.

— Есть, — ответила дриада. — Но нужно действовать быстро. С каждым днём они становятся сильнее, а я — слабее.

Я посмотрел на поляну, и вдруг ощутил, что она едва заметно пульсирует. Раз маг был здесь недавно, она не успела умереть окончательно и всё ещё борется за жизнь, а ведь артефакта в углублении уже не было.

— Попробуем восстановить её? — спросил я. — Думаю, на этой стадии у нас шансов больше.

— В прошлый раз у нас получилось, — Линелия перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнула надежда. — Артефакт, который появился после ритуала, помог мне вернуть к жизни ещё несколько полян. Но он рассыпался, и мне нужен новый.

Я достал из котомки один «Хлеб Земли». За всё время, пока я его носил с собой, он не потерял свои свойства и выглядел так же.

— Давай попробуем, — сказал я. — Лишь бы хватило сил, ты сейчас едва на ногах стоишь!

— Я справлюсь, — неуверенно ответила Линелия. — Должна.

Бекон беспокойно метался вдоль чёрного края, с тревогой смотря на то, как мы пошли по мёртвой земле к самому центру поляны. Стылый ход почти сразу проник через сапоги и стал подниматься по телу, неприятно покалывая кожу. Время вокруг словно застыло, превратившись в вязкий кисель. С каждым шагом я ощущал, как мерзкая магия проникает в меня и вытягивает жизнь.

Дойдя до углубления, я опустил на колени и положил на землю свой каменный хлеб. На мгновение мне показалось, что он проваливается, как в болото, но нет. Теперь предстояло самое сложное — выкинуть из головы лишние мысли и полностью сосредоточиться.

Линелия рухнула рядом со мной, упёршись руками в землю. Дриаду трясло, она сжала губы и нахмурилась. Мы переглянулись и начали вливать в землю силу одновременно. И как только мана потекла в хлеб, с пальцев Линелии сорвались зелёные искры. Слабенькие, блёклые, но живые. Дриада отдавала последнее, и я чувствовал, как она слабеет.

Сквозь стылый холод сложно было ощутить что-то ещё, но мы с Линелией очень упрямые и очень хотели помочь земле. Вскоре она начала отзываться. Сначала неохотно, сопротивляясь, а потом живее. Вскоре засветился и хлеб. Я вливал в него всё, что у меня было, и очень быстро меня прошиб озноб.

— Соединяй, — прошептала дриада.

Я кивнул и закрыл глаза, направляя поток маны к её искрам. И когда встретились, мир вокруг нас на мгновение засиял золотистым светом. Его было видно, даже сквозь прикрытые веки. Земля под ладонями дрогнула, и я от неожиданности посмотрел на неё.

Чёрный цвет уходил! Вместо него появлялась бурая, а потом тёмно-коричневая почва. Белые корни начали темнеть, наливаться влагой, и покрываться древесной коркой. Я видел, как жизнь возвращается, но всё это происходило очень медленно. Бахнуть бы ещё маны, да шкала уже ушла в ноль. В эту секунду я понял, что все делал молча, а в прошлый раз же слова говорил. Не в этом ли проблема? Оглядел внимательно землю и сообразил, что нет, дело только в мане. Наверное, дед ее активировал фразами, вот и записал их.

Линелия вскрикнула, её тело обмякло, и она упала набок, прикрыв глаза. Я с тревогой смотрел на неё, но руки не отпускал, надеясь, что это поможет земле. Делать, так до самого конца! Меж тем, хлеб продолжал тускло светиться, будто у него вот-вот сядет батарейка.

Краем глаза я видел, что поляна ожила лишь наполовину, и хоть земля и стала тёмно-коричневой и влажной, ростки на ней так и не появились. Впрочем, я думаю, что это лишь вопрос времени.

Когда я убрал ладони от хлеба, то обнаружил, что в углублении, как и в прошлый раз, появился артефакт возрождения. Плохо было то, что он был тусклым и почти прозрачным, как кусок стекла с помойки. Я взял его в руки и невольно поразился. Камень был едва тёплым. Этого недостаточно, чтобы спасти весь лес, но точно отсрочит его гибель.

Бросив артефакт в котомку, я поднял дриаду с земли. Её дыхание едва угадывалось, а веса лесной хозяйки почти не ощущалось. Я быстро покинул поляну и кивнул Бекону, который тыкался в ладонь дриады и жалобно мявчил.

— Нам нужно возвращаться, — сказал я. — Показывай дорогу к её дереву.

Глава 3

Бекон безошибочно вёл меня по тропам, петляя между деревьями и ныряя в кусты. Идти с дриадой на руках было легко, но радостнее мне от этого не становилось. Линелия с каждой минутой становилась холоднее и, чувствуя это, я сорвался на бег. Мы с котом мчались через лес, и ветви сами собой поднимались перед нами. Буквально через полчаса мы выскочили к берёзе с тремя стволами.

Как только я посадил Линелию у корней, она шумно выдохнула и открыла глаза. Её взгляд с трудом сфокусировался на мне.

— Ты как? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Жива, — ответила она, и её голос был похож на шёпот сухих листьев. — Мне нужно отдохнуть. Скоро должны прийти мои сёстры. Я позвала их. С ними у нас хватит сил, чтобы восстановить поляны. Ты можешь сделать ещё этого странного хлеба?

— Конечно, — кивнул я. —