Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Признаться, осенней ночью «дикий парк», освещённый серебристым сиянием полной луны, впечатлял. Разбитый ещё при князе Горохе живым тогда кланом Тимирязевых для отдыха и увеселительных прогулок благородных господ, он поражал воображение мерцающими в ночи мраморными беседками, выглядящими в ночи таинственными призраками бесчисленными статуями и искрящимися фонтанами, установленными на маленьких площадях, периодически словно случайно появляющимися в окружении пусть дикого, но явно ухоженного леса.

Впрочем, некоторое ощущение природной романтики и очарования этого места всё же портило понимание того, что это всего лишь искусно созданная обманка. Этакая ширма для глаз, желающих насладиться природой и свежим воздухом богатеньких москвичей. Ведь на глубине десяти метров под нашими ногами на этой территории, вплоть до академии, шли уходящие в глубь земли многочисленные ярусы подземных гидропоник, птицеводческих и животноводческих ферм. Благодаря которым полис далеко не так сильно зависел от регулярных поставок продуктов питания из посадов, как то было в старину. Пусть даже по вкусовым качествам местная продукция в значительной степени уступала той, что везли в Москву посадчане.

Но это я понял сейчас, будучи членом далеко не самого бедного клана. Для меня же трёх-четырёхлетней давности даже просто хорошо прожаренный кусок настоящего мяса, неважно, где оно произведено, был настоящим чудом по сравнению с той кашей и баландой, сравнимой с откровенными помоями, которыми приходилось питаться, проживая в приюте Таганской Нахаловки.

— Здесь кто-то есть… — прошептала вдруг насторожившаяся Нина. — Кто-то прячется…

И именно в этот момент на дорогу прямо перед нами откуда-то сверху упало человеческое тело, и мгновением позже отреагировали уже мы, тут приняв построение «защитный круг». Встав спиной к спине, готовые к неожиданной атаке с любого направления. Впрочем, ничего подобного не последовало.

Быстро взглянув на ветви деревьев, куполом смыкающиеся над нашими головами, благо очарование тёмной, пусть и лунной, ночи легко рассеивалось перед бажовскими глазами. Но увидел я разве что шелохнувшуюся листву. Чему причиной мог быть, как скрывшийся и затаившийся враг, так и простой порыв ветра… Ведь только Маша, которой сейчас с нами не было, будучи единственным настоящим сенсором нашей команды, благодаря своему «эго», могла выявить даже хорошо замаскированного человека.

— Ребята… — тихо произнёс Борислав, тут же призванные куклы которого уже успели подойти к распростёртому на гравии парковой дорожки телу, и аккуратно осмотрел его. — Походу, это тот самый мужик, из-за которого нас выгнали из бань…

— Ржевский? — удивлённо переспросила Даша.

— Нет… — произнёс явно напряжённый Николич. — Тот истерик из обслуги, который кричал, что я собрался его убить. — Но хуже всего не это…

— А что? — спросил я, с прищуром всматриваясь своими горящими глазами в рассеявшуюся темноту меж древесных стволов и в кроны над нашими головами.

— То, что он весь буквально утыкан нашими же метательными ножами… — буквально прошипел Борислав.

Я тут же даже, не глядя, открыл клапан и сунул руку в подсумок, где в специальной «гармошке» из довольно тонкой мягкой кожи хранились мои острые железяки. После чего сообщил:

— У меня некомплект. Хоть точно помню, что утром проверял и днём не использовал…

— Так же… — подала голос Ефимова, а за ней то же самое подтвердила Дарья.

— Скажу больше… В трупе и Машкины ножи торчат, — добавил Николич. — Однозначно, кто-то порылся в наших вещах, когда мы парились…

— Подстава⁈ — пробормотал я. — Вот только какая-то бессмысленная…

Действительно… Да мы сейчас не на первом уровне, где в смерти местного простеца — да даже десятка таковых — скорее обвинят убитого, нежели почешутся, чтобы разобраться и понять, что случилось. Да что уж там говорить, когда вполне официально нанятые наёмники, патрулирующие вторую платформу, поймав на улице пробравшегося туда со дна бедолагу без разрешительного документа от контрольного поста на подъёмных башнях, зачастую, чтобы не возиться, просто скидывают его в ближайшее световое окно. На что если и возмущаются, то только впечатлительные и жалостливые мамаши, а вот жандармерия и чиновники, просто закрывают глаза, позволяя сборщикам трупов с их тележками отрабатывать свои пять копеек.

Однако мы в северном пригороде, который по статусу территории можно сравнить если не с пятым, то точно с четвёртым уровнем самого полиса, где любое убийство вне особых обстоятельств заслуживает пристального внимания властей… И всё же «жертва» может быть сколько угодно важной шишкой в своих банях, но за их пределами это обычный человек, неодаренный и даже, судя по внешности, не относящийся к влиятельным богатеям или чародейским родам. В то время как мы далеко не последние люди в своих кланах, и подобная подстава вряд ли обеспечит нам хоть какие-нибудь проблемы.

Да даже если средства массовой информации, столь внимательные к моей фигуре, вдруг опять подхватят связанную со мною историю и начнут её раскручивать, мне будет ни тепло ни холодно. Потому как после «Августовской резни» меня как только не величали… И «маньяком из Астраля» и «выставочным палачом», но это одинокого студента из почти мёртвого клана журналистам можно поносить как угодно. А когда после очередной публикации в издательство на чаёк заглядывает с десяток-другой очень злых гвардейцев во главе с изучившей законы Полиса Хранительницей Очага… У главного редактора сразу же случается рецидив пробуждения совести, и он покладисто соглашается на выплату отступных без обращения в Совет Кланов. А также публикует на первой странице своего издания полное опровержение и извинения.

— Ржевский, сволочь! — змеёй прошипела сбоку от меня Дарья. — На сто процентов уверена — это его рук дело!

— И зачем ему это? — поинтересовался я.

— А я знаю? — рыкнула на меня девушка, с явным намёком в голосе на то, что знать-то она знает, но ничего рассказывать не будет, а затем чуть пожевав нижнюю губу, неохотно добавила: — Он… с тех пор как я ещё в средних классах школы разорвала с ним помолвку, постоянно мне при любой возможности какие-то пакости устраивает, осложняя жизнь. Да так, что я всегда крайняя и виноватая, а он ну совсем ни при чём! Но самое поганое то, что мои мама с папой, да и весь клан, считают, что этот подонок чуть ли не посланник самого Древа, сошедший к ним из Ирия. А их дочь — хулиганка, позор клана, идиотка, бесполезная оторва и ш… В общем, они считают, что только он может сделать из меня человека, а