Кьяроскуро - Горан Скробонья

того, как из Валево пришла депеша, что Зарожского Кровопийцу поймали и что им оказался человек по имени Сава Саванович, который, по имеющимся сведениям, был врачом, министр внутренних дел отдал устный приказ Арсену Поповичу отправиться со своими людьми на место преступления и выяснить все детали. Никто не сомневался, что дело Кровопийцы попадет на первые полосы газет, что о нем будут писать неделями, поэтому задание предстояло выполнить в строжайшей секретности.

Арсен с двумя коллегами поехал в Валево, где они собирались найти еще несколько доверенных людей, которые не будут задавать слишком много вопросов и тем более распространяться о том, что увидят и услышат. Это оказалась самая трудная часть задачи, учитывая, что у людей язык развязывается, стоит смочить горло парой глотков чего-нибудь горячительного. Команда пополнилась тремя полицейскими, и вшестером они отправились к дому Савы. Целых три дня они тщетно искали следы тайной кладовой в комнатах, переключились на обыск двора, а когда и там ничего не нашли, обследовали местность недалеко от дома. Учитывая площадь, покрытую лесом, вероятность, что малая группа смогла бы обнаружить что-либо значимое, стремилась к нулю. Но привлечь большее количество участников возможности не было: пришлось бы и им рассказать, что они ищут, а в этом случае будет лучше, если писания Савы не найдутся, чем если история о них распространится среди людей.

Спустя два дня закралась мысль, что поиски бесполезны, но как только команда собралась их прекратить, обнаружился след: примерно в двух километрах на восток от дома Савы они нашли обглоданное человеческое предплечье без кисти, а рядом – мертвеца.

Арсен Попович приказал двигаться в том же направлении и смотреть во все глаза. Вскоре поисковики убедились, что во втором не было необходимости: по мере продвижения встречалось все больше и больше человеческих костей и мертвых животных, в основном стервятников, которые питаются трупами. Уверенности, что они шли по следу сочинений Савановича, не было, зато укрепилась догадка, что направление было выбрано правильно и что их терпеливо ожидало раскрытие тайны. Но никто понятия не имел какой. Даже растущее количество останков, как человеческих, так и животных, не подтолкнуло к пониманию, что же их встретит впереди.

Мужчины продвигались дальше, ставя ноги след в след, и не сразу обратили внимание, что все звуки исчезли, даже ветер стих, и единственное, что нарушало почти абсолютную тишину, – хруст замерзших листьев под ногами. Аномалия вызвала еще бо́льшие подозрения, прекратились разговоры, люди заметно занервничали, время от времени оборачиваясь, чтобы проверить, не мелькнет ли что-то среди деревьев, не всколыхнет ли кто-то их ветви. Но движения исходили исключительно от шести человек, которые, словно призраки, шли по мрачному лесу.

Вскоре команда столкнулась с еще одной переменой, усилившей напряжение: они оказались в окружении высохших деревьев, видимо пораженных неизвестной болезнью. Все вокруг источало безжизненность, словно по этому месту когда-то давно пронесся пожар, уничтожая все на своем пути, и только деревья остались напоминанием о трагедии. Один из полицейских отломил кусок коры, поднес к лицу, понюхал, скривился от отвращения, выбросил и успел пробормотать: «Воняет мертвечиной», прежде чем его стошнило прямо под ноги.

– Не трогайте деревья, – посоветовал Арсен. – Мы не знаем, что происходит… может быть, это инфекция, или… кто знает.

Все тяжело задышали, на усах и бородах скопились капельки пара.

– Или что, шеф?

Арсен покачал головой.

– Неважно, просто не прикасайся к деревьям.

Мужчины продолжили идти след в след, запах гнили усиливался с каждым шагом, пришлось зажать руками носы и рты. Нервы сдавали, кто-то громко предложил вернуться, но Арсен знал, что нужно идти до конца и искать источник этих изменений. Вскоре они достигли равнины. Трое полицейских, присоединившихся к ним в Валево, без позволения развернулись и побежали в направлении дома Савы. Арсен понимал, что никакие приказы не смогут подавить страх и остановить людей: он и сам хотел уйти как можно дальше отсюда. Тем не менее Арсен заставил себя остаться и встретиться лицом к лицу с тем, на что они наткнулись.

Никто не мог предположить, насколько глубока яма, которую они обнаружили, но в том, что она до краев заполнена человеческими телами на разных стадиях разложения, сомневаться не приходилось. Некоторые трупы почернели и раздулись, часть из них потеряли контуры человеческой анатомии, другие уже почти стали такими же. На телах не было следов звериных челюстей, а раны, похожие на укусы, выглядели настолько большими, что было трудно представить, что за зверь мог их нанести.

– Это не то место, где кормятся звери нашего мира, – заметил один из команды Арсена. – Здесь пируют существа из самого ада.

Трое мужчин перекрестились, глядя на груду трупов и не обращая внимания на смрад, исходящий из чумной ямы.

– Мы должны уничтожить это место, – сказал Арсен.

– Что ты предлагаешь?

– Я видел в доме бочки с керосином. Мы похороним несчастных в огне, потому что существо, убившее их, лишило бедолаг права на законное погребение.

Они вернулись в дом Савы за бочками, принесли их к яме. Равномерно облили последнее место упокоения несчастных и подожгли его с трех сторон. Языки пламени взметнулись к небу. Тела, попавшие в огонь, источали зловоние, от которого содержимое желудков поднималось к горлу; плоть шипела и время от времени потрескивала, как запекающиеся каштаны. Пламя пожирало тела, и от его жара конечности трупов двигались, создавая иллюзию, что они внезапно ожили.

Все закончилось на закате.

Глишич выслушал Арсена Поповича не перебивая и не задавая вопросов, посмотрел на Тасу, когда рассказ закончился, и понял, что друг уже знал эту историю и поэтому сохранял спокойствие. Он же встал, подошел к окну за спиной Тасы – оно выходило во двор и открывало вид на рынок, где единственное, что привлекало взгляд, – это покупатели, торгующиеся с продавцами. Глишич подумал, как блаженны они в своем неведении.

Никто не произнес ни слова, пока писатель не повернулся и со вздохом не сел обратно в кресло.

– Я не знаю, что сказать.

– Не волнуйся, – успокоил Таса, – не ты один. Меня тоже встревожила эта история.

Глишич открыл было рот, чтобы спросить, рассказал ли он Арсену о событиях, которые произошли после их возвращения, но по взгляду друга понял, что в данный момент этого делать не стоит.

– Значит, вы не нашли ничего из записей Савановича, – проворчал писатель.

Арсен Попович покачал головой.

– К сожалению, ничего…

Глишич набрал в грудь воздуха, чтобы перехватить разговор, но не успел, Арсен продолжил:

– В конце концов, возможно, вы правы, господин Глишич. Я все больше и больше убеждаюсь, что Саванович повел