Кьяроскуро - Горан Скробонья

– Выиграть время для чего?

– Конечно, чтобы попытаться сбежать.

Писатель промолчал. Он не хотел противоречить сотруднику тайной полиции, но понимал: Саванович не из тех, кто пошел бы на такой дешевый трюк. У Зарожского Кровопийцы в голове был план, и что-то подсказывало, что этот план не предполагал побег из тюрьмы. Все происходящее казалось частью чего-то более мрачного, но чего – Глишич не знал, пока что он видел лишь смутные очертания.

– Я хочу, чтобы мне разрешили встретиться с задержанным, – выпалил Гишич.

– Можешь забыть об этом! – рыкнул Таса. – Я тебе этого не позволю.

Оба одновременно повернулись к Арсену Поповичу, но тот не сразу вмешался в спор.

– Может быть, господин секретарь прав, – сказал наконец сотрудник тайной полиции и посмотрел на Глишича. – Это дело нельзя откладывать на неопределенный срок – суд назначат на март.

Судебный процесс над Савой Савановичем начался 1 марта 1879 года в Белградском суде первой инстанции, известном в народе как Варошский суд. Председательствовал судья Йован Кастратович. Интерес публики, как и ожидалось, оказался высоким, поэтому в зал пускали только по специальным пропускам, выданным городской администрацией и заверенным подписью Живоина Блазнаваца. Посетителей обыскивали на входе, и, хотя без детальной проверки никого не пропускали, власти приняли строгие меры безопасности, чтобы предотвратить возможную попытку убийства подсудимого. Таса Миленкович признался Глишичу, что в определенных высоких кругах, доходящих до самого князя, ходила идея судить Савановича так же, как убийц князя Михаила: установить во дворе администрации города трибуны для желающих и сделать процесс открытым для публики. Это позволило бы избежать привлечения обвиняемого к суду и его возвращения в «Главнячу». Однако от этой идеи отказались.

Танасия Миленкович и Милован Глишич стали единственными свидетелями обвинения, ведь Саванович не оставил в живых никого, кто мог бы рассказать о массовом убийстве. В своем вступительном слове государственный обвинитель подробно описал бо́льшую часть правонарушений Савы, но прямых вещественных доказательств ни по одному из них предоставить не смог. Это оказалась самая большая проблема, с которой столкнулось обвинение, но не единственная. Вторая была связана с назначением адвоката: никто не хотел соглашаться на роль защитника Зарожского Кровопийцы. Пришлось прибегнуть к необычному решению, признав, что адвокат должен быть из иностранцев. Защитником назначили австрийского еврея Йозефа Лейтера, он хорошо говорил на сербском, поскольку его жена выросла в Чубуре.

Основной упор государственный обвинитель сделал на то, что на большинстве мест убийства не обнаружили тел, отметив, что они бесследно исчезли. Глишич, услышав это, посмотрел в сторону Арсена Поповича, который сидел в последнем ряду. Сотрудник тайной полиции Милана никак не отреагировал на эту информацию, видимо он не рассказал прокурору о находке в лесу. Арсен перевел взгляд на писателя и едва заметно кивнул.

Пока Милован Глишич переглядывался с Арсеном Поповичем, прокурор разыграл козырь – он шокировал присяжных, чтобы с самого начала вселить в них ненависть к подсудимому.

Сава Саванович сидел неподвижно, будто происходящее в суде его не касалось. Он не отрывал взгляда от картины за спиной судьи – портрета князя Милана Обреновича в богатой барочной раме. Во время оглашения обвинительного приговора он лишь мельком посмотрел на судейский стол, накрытый красной скатертью. В пределах досягаемости пальцев вершителя правосудия лежали три книги: Священное Писание, Конституция Сербии и Сборник законов и постановлений, изданных в Княжестве Сербия с 5 июля по 28 октября 1878 года. Кроме них, там стояли кувшин с водой и стакан.

Когда прокурор закончил речь и сел на свое место, встал адвокат Савы и сказал, что против его светлости доктора Савановича есть только косвенные улики и что их происхождение сомнительно. Даже двое полицейских, которые вели карету с Миленковичем и Глишичем, погибли не от руки Савановича: смерть наступила, когда карета перевернулась и раздавила их, что подтвердили врачи, осмотревшие тела. Неоспоримым остается только тот факт, что Сава пошел на несанкционированное вскрытие – «Но, пожалуйста, представьте, где была бы медицинская наука сегодня, если бы все делалось по регламенту и в соответствии с законом».

Эти слова вызвали ропот в зале, но после резкого и официального предупреждения зрители замолчали. Защитник, довольный эффектом, опустился в кресло и похлопал клиента по тыльной стороне ладони. Судья объявил, что заседание продолжится завтра утром и что на нем выслушают показания свидетелей обвинения и защиты. Присутствующие встали, и Таса посоветовал Глишичу:

– Хорошо отдохни, друг мой. Завтра нас ждет напряженный день.

Так и вышло.

Прокурор предупредил, что сначала вызовет Тасу, учитывая его опыт дачи показаний перед присяжными и то, что он сам юрист. В отличие от него, Глишич впервые оказался в Варошском суде, и существовала вероятность, что он навредит делу из-за боязни сцены и неопытности. Этого прокурор допускать не хотел, даже считая дело крепким как скала.

«Чтобы камень не рассыпался в прах», – подумал Глишич.

Показания Таса давал почти час. Он рассказал, как Глишич придумал поймать Зарожского Кровопийцу, как с его точки зрения выглядело столкновение писателя и преступника, ведь он в это время был привязан к кровати. Он умолчал о том, что произошло с охранниками по пути в Белград, но упомянул о столкновениях с теми, кто желал осуществить над кровопийцей самосуд. Все это было хорошо известно Глишичу и прозвучало, по его мнению, убедительно. Адвокат Лейтер задал Тасе лишь несколько тривиальных вопросов, ответы на которые вряд ли вызвали симпатию присяжных к его клиенту.

После Миленковича настала очередь Глишича.

Его показания ничем не отличались от показаний Тасы, за исключением подробного описания конфликта, в ходе которого погиб человек, освободивший Глишича. Танасия не рассказал о том, что привело к травме охранников из конвоя, а Глишич сохранил более весомую тайну: Саванович доверил ему свое происхождение и то, что он якобы нечисть – пожиратель савана.

– Можете ли вы объяснить нам, почему решили, что все эти преступления совершил доктор Саванович? – спросил Лейтер.

С начала дачи показаний Глишич обрел уверенность, заметно расслабился и спокойно отвечал на вопросы адвоката.

– На эту мысль меня натолкнул помощник Савановича, когда готовил комплект для обескровливания. Как известно, те немногие тела, которые нашли на месте преступления, были совершенно бескровными.

– Если я не ошибаюсь – а вы поправите меня, если я ошибаюсь, – то вы по профессии писатель, а не врач.

– Верно, господин. Но прежде, чем написал «Факты о Зарожском Кровопийце», я прочитал отчеты, которые мне представил господин Миленкович, в них были описания жертв с мест преступления.

– Хорошо, но вы сами