Патруль 7 - Макс Гудвин

Ну, с-суки, так вы встречаете людей, которые решили быть верными Родине до конца⁈

Глава 24

Право на охоту

Я сел на корточки, пытаясь отдышаться. Левая рука висела плетью, каждое движение отдавалось тупой пульсацией в плече. Кость, наверное, выскочила из сустава — или сломалась. А гул вертолёта где-то за сопками нарастал.

— С-сука, — прошептал я, глядя на свою руку.

И я прикоснулся правой рукой к своему левому плечу. На мгновение ощущая и боль, и влечение к следующему моему действию. Пальцы нащупали кость, которая вышла из сустава. Боль была такой, что потемнело в глазах, а на губах родилась улыбка — привет от Серёжи Сидорова. И я, подойдя к дереву, обнял его одной рукой, а коленом левой ноги поднял обвисшую и больную руку. И выдохнул, когда взял кистевой замок. Тупо улыбаясь, я обнимал сосну, и в какой-то момент увидел его: перед затуманенными болью глазами, Саймон улыбался широко и вожделенно. И я упёрся коленями в ствол сосны, дёрнул. Раздался хруст. И рука встала на место.

Боль схлынула так же внезапно, как и пришла, а вместо неё пришло успокоение, и я пошевелил пальцами, поняв, что работают. Плечо ныло, но двигалось. Я не знал, как я это сделал. Но рука снова могла поддерживать автомат, и я побежал к вертолёту.

Кабина Ми-8 была разорвана. Переступая через обломки и стараясь не смотреть на Кубика, что сидел на своём месте, пристёгнутый ремнями, я принялся искать оружие.

У Кубика на поясе висела кобура, а в ней пистолет. Я забрал его, посмотрев на пистолет: судя по русским буквам, он был наш, а судя по тому, что я его не узнавал, был создан уже после моей гибели. Круглая кнопка для сброса магазина, как на Глоке, предохранитель с двух сторон, как на некоторых винтовках западников, и какая-то скоба по левому краю, похожая на предохранитель от АК, но так как предохранители уже есть, это скорее всего скоба для отсоединения затвора. И дополнительный магазин к нему на 8 патронов, похоже, 9 мм. Это чудо оружейной техники я сунул за пояс, а магазин в карман.

Автомат нашёлся недалеко от кабины. Это была «Ксюха» — короткоствольная, как и положено для АКС-74У, с глушителем и коллиматором. А вот магазинов к нему не было, кроме того, что примкнут. Стараясь двигаться быстро, я огляделся. Мой рюкзак валялся в хвосте, придавленный обломком кресла. Я вытащил его, накинул на плечи. Палатка, документы, пауэрбанки — всё это важно, пускай и Тиммейт временно затрёхсотился, мне казалось, я уже знал, как ему помочь.

Тем временем гул вертолёта приближался. Я посмотрел в небо.

Он появился из-за сопки как чёрная точка, которая быстро росла. Вертолёт был не Ми-8, а другой, чуть меньше, с силуэтом — яйцевидной кабины и узкой хвостовой балкой. «Чёрная акула»? Нет, что-то поменьше. Ми-24? Тоже не то. Ка-60? Может быть. Чёрный, со звёздами на боках и полозьями вместо колёс. И он шёл прямо на нас.

Я побежал к деревьям. Чуть подстывшая земля и остатки сухой травы скрипели под ботинками, но я не оглядывался. Только вперёд, туда, где лес больше и крупнее. И тут я увидел тело Полякова — оно было разорвано пополам, видимо, выбросило и ударило о дерево.

А вертолёт противника заложил вираж облетая место крушения, снижаясь медленно и методично. Они искали выживших. Сесть они тут не смогут, разве что высадить десант на тросах.

Я залёг за толстым стволом сосны, прижимаясь к нему плечом, восстанавливая дыхание. В голове почему-то заиграла песня, я не слушал её ранее, и вообще она была не в моём вкусе, но женский голос пел:

Ку-ку-ку-ку-ку-ку-ку-кукушка

Вытащи меня из психушки

Зае-зае-заело пластинку

Мясорубка под «Калинку-малинку»

Ра-та-та, ра-та-та-та-та, хэй-хей!

Ра-та-та, ра-та-та-та-та, хэй-хей!

Вертолёт завис над разбившейся «Мишкой».

Из открытого люка свесилась голова в чёрном шлеме. Человек смотрел вниз, на обломки Ми-8. А потом машина сместилась вправо.

АКС-74У лежал рядом, и я подтянул его ближе к себе и прицелился. Пускай было и далеко — критически далеко для «Ксюхи». И безумно для кого угодно, даже для меня. Ждать, пока улетит? Так всё равно будет экспедиция к месту, и скорее всего первыми придут те, кто не хочет, чтобы тут кто-то выжил. А зная наших-ненаших, сначала поднимут по тревоге ближайшую часть и дадут команду поймать диверсанта, двигаясь по тайге цепью. В срочников стрелять не хотелось бы, да и этого если убью — это же не пилот, а скорее всего штурман. Вертушка всё равно уйдёт, даже если я ей бензобак пробью, тем более у Ка-60 их четыре — задолбаешься стрелять. Эх, сюда бы РПК…

— Давай, — прошептал я. — Улетай. Мы уже все мертвы.

Вертолёт сделал ещё один круг. Потом развернулся и ушёл за сопку. Гул двигателя затихал, растворялся в снежной тишине.

Я выдохнул и поднялся, стряхивая с себя грунт. Передёрнул затвор АКС-74У и поставил на предохранитель.

А потом посмотрел на небо. Где-то там, за сопками, был враг. Тот, кто сбил вертолёт. Скорее всего эти бравые ребята и придут смотреть. А уже потом будет доклад наверх: к сожалению, группа ГРУ с агентом-ликвидатором от ФСБ разбилась, виной всему ошибка пилота или психический диагноз ликвидатора. Вы знали, что он у вас галлюцинации видит?

«И наверное, даже говорит чужими голосами», — прозвучал в голове голос Сорокового.

— Ну точно, пойду в купольный театр работать, когда из ОЗЛ выгонят, — сказал я в пустоту.

«Так, — подумал я, — куда я летел?»

Оставалось полчаса до аэропорта, но полчаса по тайге, да ещё и если не знать, куда идти, — это слишком. Кроме того, Ракитину будет доклад, что парни не вернулись, и будет уже правильная поисковая операция. Враги до меня постараются добраться быстрее. Если, конечно, это всё не Ракитин сделал. Вряд ли он, убивать своих он бы не стал. Зачем? Если можно меня в тайге с вертолёта скинуть и дело с концом.

Вопросов у меня было много, а вот задать их было некому, кроме как «призракам» убитых мной вернувшихся, которые были лишь в моей голове, потому что материальная наука отрицает всякие реинкарнации и полтергейсты. А вот в полтергеев верит. Полтергеи скоро сюда придут. И я должен быть готов, когда группа прибудет пешком — с автоматами, тепловизорами и приказом не оставлять свидетелей.

Дойдя до тела Полякова, я нашёл у него такой же пистолет, как и у Кубика. Итого у меня 32 патрона на