Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Вы и такое можете? – изумился казак.

– Да чего там уметь, – махнул Матвей рукой. – Корпус отлить да барабан под патроны. Больше времени подходящие пружины сделать займёт. Только стали нужной нет. А обычную ставить, так они быстро портиться станут. Часто менять придётся.

– Погоди. Так вам, чтобы револьверы делать, только стволов да пружин не хватает? – не поверил десятник.

– Ага.

– Ну, вы, кузнецы, и доки. И булат, и огнестрел всякий, – растерянно покрутил казак головой. – Я там у вас ещё и станки всякие видал. Гриша гуторил, тоже сами делали. Верно ли?

– Так и есть. До беды своей, когда с батей на ярмарку ездили, я в одной артели железоделательной те станки и увидел. Вот и решили с ним попробовать себе такие же сделать.

– А чего он прежде не пробовал? – тут же отреагировал казак.

– Так ему вещи их интересны были. Товар всякий, что на продажу. А мне сами станки. Вот и вышло, как вышло, – развёл Матвей руками, старательно наводя тень на плетень.

– Ну да, пацаны, они всегда приметливее, – понятливо кивнул десятник. – Добре. По коням, казаки. Дотемна надобно в станицу вернуться, – скомандовал он, закругляя разговор.

Девчонок снова усадили в сёдла, и отряд двинулся в обратный путь ровной, короткой рысью. Немного отдохнувшие кони шли спокойно, и только Буян то и дело порывался прибавить ходу.

– Да уймись ты, заполошный, – выругался Матвей, чуть натягивая повод.

– Доброго коня тебе батька сторговал, – вздохнул ехавший рядом с парнем казачок.

– На булат сменяли, – коротко поведал Матвей, кивая. – Князь, что сторговал, сказывал, полукровка доброй крови.

– Что, всамделишний князь? – удивлённо ахнул казачок.

– А чего такого? – не понял Матвей. – Он там по своим делам был, а мы как раз коня искали подходящего. Вот он наши клинки увидел, и загорелось ему. Спервоначалу не поверил, что настоящий булат, а после, как спытали, сам у кого-то знакомого Буяна и нашёл.

– А что за князь, откуда? – не унимался собеседник, явно сгорая от любопытства.

– Горец. Грузин. Но, видать, настоящий, ежели с ним жандармский подполковник приезжал.

– Это который после в станице был? – вспомнил молодой боец.

– Ага, он самый.

Казачок придержал коня и, поравнявшись с ехавшими следом бойцами, принялся им жарко пересказывать всё услышанное. А Матвей, едва заметно усмехнувшись, принялся всматриваться в степь. Терять бдительность в этих местах – последнее дело. Разом без головы остаться можно.

Частый перестук копыт рядом подсказал парню, что его догнала одна из похищенных девушек. Не торопясь повернувшись, парень с ходу наткнулся взглядом на пронзительный взгляд громадных синих глаз Катерины.

– Тебе чего, Катюш? – тихо поинтересовался парень, усилием воли унимая взыгравшие гормоны.

– Поблагодарить хочу, – чуть порозовев, так же тихо ответила девушка. – Мы хоть и испугались, а всё одно я видела. Кабы не ты, не переняли бы нас до змеиной балки. Не успели б казаки. Спаси Христос, Матвей. Второго разу я б не снесла.

– Забудь, – чуть скривившись, отмахнулся парень. – То не вина твоя, а беда. А вина тут наша. Казачья. Что не успели вовремя, не догнали. А в этот раз и вовсе всё случаем вышло. Не за вами они шли. Мимо ехали. А как вас приметили, не сдержались. И то сказать, мимо таких красавиц проехать – себя не уважать, – улыбнулся он, сделав девушке немудреный комплимент.

– Проку-то с той красы, – вздохнула Катерина, улыбаясь и сверкая милыми ямочками на щеках.

– Не скажи, Катюша. Коль человек на лицо сразу мил становится, то и смотришь на него иным взглядом. Вон, на мою рожу глянь. От одного шрама с души воротит. Слышала, небось, как меня по станице девки Палёной рожей кличут.

– Дуры они, – возмущённо фыркнула Катерина. – Казаку шрамы носить – как награда за доблесть. Дуры и есть.

– Бог им судья, – отмахнулся Матвей. – Ты мне вот что скажи. Ты с оружием управляться умеешь? Приходилось когда стрелять? Из чего лучше получается?

– Батька несколько раз в овраг с собой брал, показывал, как из винтаря палить правильно. А чего иного у нас и нету. Пистоли у него только те, что со ствола заряжать надобно. Да и тяжёлые они для меня. У него всей справы только шашка с кинжалом да винтарь. Мерин, и тот уж старый.

– Да уж, не везёт ему, – понимающе вздохнул парень. – А кроме мерина иная лошадь есть ли?

– Откель? – развела Катерина руками. – Он ежели только куда в большой поход соберётся. А вот в такие стычки давно уж не бегает. Да и годы уж не те.

– Так он вроде не особо стар, – озадачился Матвей.

– Лет пять тому, он с коня упал и расшибся крепко. С тех пор долго в седле сидеть не может. Да и ратай с него тоже после плохой стал. День за сохой пройдёт, и после день лежит. Вот мы с малыми и бьёмся.

Голос девушки дрогнул, и Матвей понял, что ей очень жалко отца. И то сказать, мужик даже после серьёзной травмы, несмотря на все проблемы, продолжает работать, а не ищет справедливости в стакане.

– Как тебе эта сивка-бурка? – с улыбкой уточнил Матвей, кивая на коня, на котором ехала девушка.

– А хорош, – рассмеялась Катерина. – Хоть неказист с виду, а бежит добре, да и покладистый.

– Вот и добре, – кивнул Матвей, уже выстраивая про себя разговор с десятником.

– Гляньте, казаки. Катька под шумок решила за кузнеца выскочить, – раздался молодой, задорный голос, и девушка, втянув голову в плечи, тут же поспешила отвести своего скакуна в сторону.

– Это кому там язык лишний? – послышался в ответ грозный окрик, и десятник, придержав коня, оглянулся на свой десяток.

– Ты, Варлам, смотрю, умный шибко, – обернувшись, рыкнул Матвей. – Да только за такие шутки можно и зубов лишиться.

– Ты чего звереешь сразу, Матвей? – растерянно проворчал говорливый казачок. – Я ж так, пошутить только.

– Над бабой своей шутить будешь, – огрызнулся парень и, толкнув каблуками Буяна, быстро догнал десятника. – Дядька Михей, дозволь спросить.

– Спрашивай.

– Мне вроде как с добычи часть положена. Или чего сам выберу. Так?

– Верно.

– Я коня одного забрать хочу.

– Которого?

– Того, на котором Катерина едет.

– Ей отдать решил? – сразу догадался казак.

– Она сказывала, у них окромя мерина старого иного коня и нет. А там детей семеро по лавкам. Я с той добычи не разбогатею, а им всё подмога.

– Справного казака Гриша вырастил, – помолчав, одобрительно усмехнулся Михей. – Быть посему. А насчёт остальной добычи покоен будь. Всё честь по чести будет, как всё взятое продадим.

– Благодарствую, дядька Михей, – сняв папаху, коротко поклонился парень.

– Ты вот что, Матвей. Поучил бы сынов моих ножами