Книга вины - Кэтрин Чиджи

– Здравствуйте, – сказала она, глядя мимо нас куда-то в никуда – кажется, на полку, где мы хранили пазлы “Мона Лиза” и колючий конструктор. Мы не играли с ними целую вечность – мы уже не маленькие дети.

– Садитесь, – предложил я, и Лоуренс сдвинул подушку на кушетке, чтобы скрыть пятно – возможно, от недавнего апельсинового сока или от чего похуже, оставленное кем-то из нас во время болезни. Джейн, наверное, в коридоре, подумал я, – поправляет платье или расстегивает кардиган. Приглаживает волосы, потому что хочет быть для меня красивой. Как только появится возможность, нужно спросить ее об их томе “ИНА – ЛОЖ”. Не вырвана ли и оттуда страница 504?

Дневная мама открыла крышку радиолы и поставила пластинку “Айриш Роверс”, одну из моих любимых, хотя многие из песен, если вслушаться, оказывались грустными.

– Мы будем танцевать? – спросила Диана, чьи руки и лицо теперь были чистые, без следов сыпи, но Дневная мама ответила, что нет, не будем, просто послушаем, потому что многим нравится слушать музыку ради нее самой. – Мы так делаем в День музыки, – кивнула Диана. – Мне нравится Глен Кэмпбелл – он поет о мечтах простой домохозяйки. Но когда домохозяйка закрывает глаза, прикасается к своему халату и он вдруг исчезает, куда он девается? Она что, просто стоит голая?

Мы не знали Глена Кэмпбелла, поэтому не могли ничего сказать насчет исчезающего халата, но согласились, что это звучит непонятно. Я взглянул на дверь в коридор: Джейн не было. “Айриш Роверс”, группа из Канады, пели о вымирании единорогов. Диана притопывала ногой в такт.

– У моей семьи большая коллекция пластинок, – продолжала она. – Наверняка у них много Глена Кэмпбелла – я не успела проверить, – но если нет, думаю, они купят специально для меня, раз мне нравится.

– У твоей семьи? – переспросил Уильям.

– Ага. На прошлой неделе я к ним ездила.

– А какой у них дворецкий? – спросил Лоуренс. – Он научит тебя плавать в бассейне?

– Они ее не возьмут, – вмешалась Карен. – После долгих размышлений они решили, что она им не подходит, но желают ей всего наилучшего в будущих начинаниях.

– А я считаю, они передумают, – возразила Диана. – Мы все носим очки, это у нас общее. И еще они сказали, что я очень опрятная и у меня отличное произношение.

Почему никто не упоминает Джейн? Где она? Я выглянул в коридор.

– Угощайтесь. – Уильям протянул юным леди тарелку.

Диана взяла печенье, а Карен – одну из челюстей. Как странно та выглядела в ее пальцах – очень натуралистичная, с бледно-розовыми деснами и идеальными резцами. Как будто Карен только что вытащила ее у кого-то изо рта.

“Айриш Роверс” дошли до того момента в песне, где единороги осознают, что ковчег уплыл без них и они совершили страшную ошибку, смотрят ему вслед со скал и плачут. Меня охватило плохое, очень плохое предчувствие.

Лоуренс тоже выглянул в коридор и спросил:

– А где Джейн?

– Джейн. – Диана закатила глаза, откусила кусочек печенья, долго жевала его и наконец проглотила. – Она уехала в Маргейт.

Маргейт – это не Маргейт, ни в коем случае не уезжайте в Маргейт.

И вода прибывала, и единороги отчаянно цеплялись за жизнь, но ковчег уже уплыл вместе со всеми остальными тварями, которые поступили благоразумно – не прятались и не играли в игры, когда начался дождь, – так что единорогам, этим беспечным созданиям, оставалось пенять на себя, и Ной не виноват, что оставил их умирать. Именно это всегда повторяла Дневная мама в День музыки.

– В Маргейт? – Мой голос прозвучал тоненько и слабо.

Карен мучилась со своей челюстью, пытаясь откусить от мармелада, но тот не поддавался, только растягивался, теряя форму.

– На прошлой неделе, – сказала Диана. – Везучая скотина.

– Прости, что? – вмешалась Дневная мама.

– Я говорю, что везучая, – поправилась Диана.

– Она вам не писала? – спросил я.

– Писала? Те, кто уезжает в Маргейт, ничего не пишут. Они слишком заняты – катаются на “Небесных колесах” в “Стране Грез”. Взлетают в воздух, выше Большого приюта. Или на скорости врезаются в других людей на “Автодроме”, только это не больно, потому что у машин резиновые бамперы и никакой опасности нет.

– Но вы же были лучшими подругами, – пробормотал я. Голову сдавило, в груди стало пусто.

– Я думаю, моя семья свозит меня туда навестить ее.

– Они тебя не возьмут, – повторила Карен. – Ты же знаешь.

– Итак, – сказала Дневная мама, – сегодня мы будем изображать добрых самарян. Кто первый?

– Кто такие самаряне? – спросил Лоуренс.

– Наверное, жители Самарии, – ответила Диана.

– Это где?

– В Израиле. Но сейчас ее уже нет.

– А что с ней случилось? Куда она делась?

– Давайте вернемся к нашему заданию, – прервала их Дневная мама. – Нам нужен добрый самарянин и пострадавший человек.

– Но у нас ведь никто не пострадал, – возразил Уильям.

– Мы притворяемся. Тренируемся.

– Зачем нам притворяться добрыми самарянами, если мы не из древнего Израильского царства?

– Господи, это просто выражение такое! Его истоки теряются в тумане времени, но оно просто означает человека, который помогает другим.

– А бывают злые самаряне? – спросила Диана.

Дневная мама ее как будто не слышала. Оглядев каждого из нас по очереди, она остановилась на Уильяме.

– Ты добрый самарянин. И тогда… Карен, ты пострадавшая.

– Я не хочу быть пострадавшей, – сказала Карен.

– Мы же притворяемся, помнишь?

– Я не хочу притворяться.

Дневная мама вздохнула.

– Тогда Диана. Неважно. Приляг на кушетку – ты растянула ногу. Уильям, ты проходишь мимо и замечаешь, что ей больно. Давайте.

Я снова выглянул в коридор, хотя и знал, что Джейн там нет. Возможно, ничего страшного не произошло. Дневная мама и бровью не повела, когда Диана упомянула Маргейт, а разве она не отреагировала бы на плохие новости?

И все же.

– Что-то случилось? – Уильям склонился над хнычущей Дианой. – Вам больно?

Он потрогал ее подмышки и шею, как это делал доктор Роуч, когда осматривал нас. Потом прощупал живот.

– Нога, – простонала Диана. – Правда, я еще и есть хочу.

– Печенье? Мармеладные челюсти? – спросил Лоуренс.

– Вообще-то я тут добрый самарянин, – сказал Уильям и протянул Диане тарелку: – Печенье? Мармеладные челюсти?

– Я бы предпочла яйцо по-шотландски, если у вас есть.

– Увы. Но давайте взглянем на вашу ногу.

Он дотронулся до нее кончиками пальцев, и Диана дернулась.

– А-а-а! – взвыла она, запихивая в рот последние два печенья.

– Боже, – сказал Уильям. – Кажется, все серьезно. Что вы делали?

– Каталась на роликах. Вообще-то я чемпионка Великобритании среди девушек до восемнадцати лет, но ревнивая соперница накидала мне под ноги камней, и я упала.

Она жевала печенье.

– Какой