Смотритель Маяка 2 - Артём Град

жёлоб, из которого в своё время вытряхнул всё содержимое, чтобы срочно заделать трещину в окне нижнего этажа, заново заложил выемку дренажем из осколков базальта и засыпал сверху песком. Всё, можно подвешивать его на прежнее место.

Я проверил два других контейнера, сунув в пальцы в песок. Высохли. Концентрат давно не капал, а семена так и не успели проклюнуться, может и сгнили уже. Покопавшись, достал пару зёрнышек, одно стало мягким, при нажатии вышла какая-то слизь. Этому хана, ну, я сам виноват. Вторая семечка на удивление осталась твёрдой и не изменила цвет. Я просмотрел все и выбрал несколько «покойничков», чтобы заменить, а потом поднялся на цыпочках в кабинет и взял из ящика стола семена. Также тихо, чтобы не разбудить Мирель, спустился, пару раз всё же скрипнув лестницей, и посадил новые зёрна в свои лунки. Теперь концентрат. Никто за меня его не приготовит, пришлось снова связаться с этой гадостью. Я сходил за ведром, затем на улицу к вонючей бочке, которая уже успела пережить заморозку, атаку гигантской волны, синих кристаллов, тумана и оттаять обратно от тепла стен Маяка.

Пожалуй, китовый концентрат проживает свою лучшую жизнь.

Я зачерпнул немного, профильтровал в остатках песка и разбавил несколькими литрами воды, наполнил ведро с дырочкой-капилляром и подвесил у начала первой грядки. Дело пошло, осталось самое главное, свет, благо теперь у меня имелись спички и бегать с лучиной не было нужды. Я чиркнул, получил огонёк и запустил кристалл на обломке факела. Идеально! Тёплый свет накрывал всю мою гидропонику, к тому же его можно было регулировать и перемещать. Теперь нужно набраться терпения и ждать всходов.

Вспомнил, как наглый тюлень покушался на мою акулу.

— Слышь, Боцман, у меня тут знакомый есть, такой же плут, как ты. Может, банду организуете еду воровать?

Кот отреагировал положительно и побежал за мной на улицу. Температура слегка поднялась, пожалуй, с −20 до −10 градусов, словно готовясь к приходу рассвета. Терпимо. Боцман уже мог гулять, не рвался домой и с удовольствием исследовал мёрзлый остров. Первое, что попалось на глаза на пути к берегу, это пушка. Размеренные дни, которые я уже начал воспринимать как рутину, внезапно стали напряжёнными и даже какими-то… живыми. Я никогда не был драчуном, но угроза дому и близким как-то мобилизует мужчину, что ли.

Вон Боцман, мигом понял угрозу, нависшую над нашим провиантом и уже бил лапой по усатой морде тюленя, который вылез на берег явно с одной весьма очевидной целью.

— Так его, рыжий, не давай спуску! — я смотрел на спарринг кота с тюленем и всей душой болел за своего напарника.

Толстяк только перекатывался, как валик, подставляя Боцману то одну щёку, то другую.

— А-а-а-аф! А-а-а-аф! — ворчал он на кота короткими звонкими звуками, похожими на хриплый лай собаки.

— Боцман! Боцман, твою мать, я на тебя щупальце поставил! Дерись!

Когтистая лапа яростно молотила морду с огромными чёрными глазами, но безрезультатно, вероятно, тюлень воспринимал это как массаж. Развалившись на спине, он зажмурился и принимал неистовые удары с довольной улыбкой.

— Эх, Боцман, Боцман… Ты честно пытался, горжусь тобой! — я понял кота на руки и почесал толстую шкуру тюленя. — Зверинец, прости господи!

Отрубив небольшой лоскут от остатков акульего хвоста, кинул коту, тот сразу потащил его подальше от берега. Оно и правильно, такую конкуренцию ему не выиграть.

Откалывая лёд, я принялся освобождать мёрзлое тело рыбы. Уже сбил его до спинного плавника и начал было разрубать саму тушу, но тут вдруг вспомнил.

— Чёрт, там же кристалл! Рубанул бы и остался без глаз.

Я сходил за ножом и принялся нарезать акулу.

Нож скользил по серой шкуре, та оказалась неожиданно жёсткой, как наждачная бумага. Я провёл пальцем против роста чешуи. Шершавая. Вспомнил где-то читанное, что у акул чешуя — это по сути видоизменённые зубы, плакоидная называется. Кожа работает как кольчуга, поэтому просто так ножом её не возьмёшь. Пришлось делать надрез вдоль брюха, там шкура мягче.

Разрезал брюшину. Все внутренности оказались заморожены напрочь, туда даже нож заходил с трудом, а печень выглядела непропорционально огромной и занимала едва ли не треть всей брюшной полости. Я проверил, нет ли вокруг неё кристалла, и выдолбил её аккуратно топором. Пригодится, а если верить старым справочникам, акулий жир — штука ценная.

— Да где же этот кристалл? Ошибся что ли?

Дальше пришлось действовать топором. Позвоночник у акулы хрящевой, поэтому разрубил его с лёгкостью, светло розовые стейки сложил под парусину.

— Жаль, соевого соуса нет, — пробормотал я

Прямо под спинным плавником в слое жира нашёлся кристалл. Я его не сразу заметил и слегка полоснул ножом, но быстро среагировал, подцепив находку кончиком.

В ладонь выпала «чёрная слеза». Тепло руки растопило жир вокруг него, и ладонь стала блестящая и скользкая. Оттерев частично о снег, частично о штаны, сунул его в карман.

Под работу пришла важная мысль: ведь вместе с рассветом, вероятно, придёт и солнечное тепло, а значит, хранить мясо снаружи уже не смогу. Надо как-то решить проблему холодильника. Набрать что ли ещё синих кристаллов и приспособить их для охлаждения более экономным способом, нежели просто обкладыванием вокруг, как на рынке?

Расправившись с мясной частью акулой, я обнаружил после неё огромную кучу субпродуктов: острые зубы, челюсти, кожа, мозг. Суеверным человеком я не был, поэтому вываривать часами пахнущий мочевиной мозг, не собирался, но у многих народов ходило поверье, что так можно получить удачу или силу подводного хищника. А вот тюлень, всё это время не сводивший с меня умильных глаз, явно не отказался бы полакомиться этим деликатесом и сто процентов считал своё появление в нужное время в нужном месте большой удачей.

— Терпение — твоё оружие, да? — я вырезал ему большую часть головы. — Только ешь тут, не привлекай к нам Терранов, пожалуйста, целее будешь сам.

Похоже, у толстяка имелись представления о безопасности. Он остался на берегу, почесал пятнистое пузо лапой-ластой и, не меняя позы, стал лениво жевать акулий мозг.

— Надеюсь, ты не претендуешь на акулью удачу, дружище? — сказал я ему, пытаясь отделить зуб от челюсти — А то знаешь, эта оказалась не слишком-то удачливой.

Зуб раскрошился.

— Хм, а у нас тут проблема.

Я знал, что зубы акулы не привязаны корнями, как у людей, и прижимаются мягкими тканями дёсен, впрочем, это всё, что мне было известно. А зубы мне пригодятся, ибо это замечательные