Смотритель Маяка 2 - Артём Град

Когда она попыталась потрогать стекло, я её остановил, слишком горячо, не стоит.

Свет проходил сквозь панорамные окна от пола до потолка.

— Маяк строился для света, и каждая деталь здесь служит одной цели: чтобы луч видели за много-много километров.

— Снаружи это не казалось таким большим, — сказала она тихо. — Всё так… — замолчала, подбирая слово, и не нашла. За окном лежал океан, в котором русалка прожила всю жизнь, только теперь она смотрела на него не из-под толщи воды, а с высоты.

Она вышла на галерею и поёжилась, ветер растрепал её мокрые волосы, и Мирель вцепилась в холодные перила. Бескрайняя чернота, усеянная лунной рябью до самого горизонта, простёрлась перед ней.

— Ва-а-ау! Очень красиво! А днем, наверное, ещё лучше?

Я стоял в дверях и смотрел, как она буквально дышала этим видом. Рожденный ползать взлетел.

— Вот отсюда я и буду отбиваться от шхуны с чёрными парусами.

— Мы, — поправила она.

Я повернул голову, Мирель смотрела на меня серьёзно, без тени улыбки. Русалка в сапогах, которая ещё час назад не умела встать со ступеньки.

— Хм, мне не помешают свободные руки, — я опустил взгляд на её новое приобретение, — и ноги.

Мирель кивнула и продолжила разглядывать остров, который с высоты сорока метров казался маленьким. Крошечные камни, крошечные шлюпки, и…

— Там этот тюлень, — она ткнула пальцем, свесившись через перила. — Пытается твою акулу в воду стащить.

Я не стал уточнять детали, просто сорвался с места и застучал сапогами вниз по лестнице.

Тюлень уже наполовину спихнул ледяной куб к воде. Хвостовой плавник торчал у него из пасти, а сам он пятился задом, перебирая ластами. Я замахали на него руками.

— А ну положи! Не твоё!

Он покосился на меня, но акулу не выпустил. Тогда я подошёл и легонько стукнул его по лоснящемуся боку не чтобы сделать больно, а чтобы пристыдить. Тюлень фыркнул, разжал зубы и недовольно загудел.

— Своё ты уже съел!

Видимо, награда за столько солидную помощь показалось ему недостаточной.

Хвостовой плавник он обглодал полностью, там, где находился хрящевой веер, теперь торчал голый хребет, но остальное мясо было цело. Надо разделать, пока толстяк не вернулся с друзьями. Я перевязал канат, которым ещё недавно крепилась тушка, на оголенный позвонок и затянул узлом. Теперь не утащит.

Сверху донёсся смех. Я задрал голову. Мирель стояла на галерее, держась за перила и смотрела на нас сверху вниз, смех звонким колокольчиком разносился над всем островом. Махнул ей рукой, мол, хватит там мёрзнуть, и поднялся обратно. Мирель уже зашла в фонарную и дула на пальцы.

— В воде теплее, — пожаловалась она. — Здесь ветер ледяной.

— Да, люди всё время то мёрзнут, то жарятся на солнце, такова наша участь.

— И как вы это терпите?

— Придумываем способы смягчить неудобства, это называется прогресс.

Русалка посмотрела на свои сапоги, и в этом взгляде без переводчика читалось: «Прогресс — это, конечно, хорошо, но чего ради нацеплять на ноги две кожаные колодки?»

Я помог ей спуститься на кухню. Ступени давались уже чуть легче, она хотя бы уже судорожно не цеплялась за перила обеими руками, только одной. На кухне усадил её за стол и тут вспомнил. Кристаллы!

Мы же добыли три штуки до всей этой истории с кулоном. Я вынул их из кармана полушубка, взял стул и пошёл к стенам, где заранее наметил пазы. С первого же кристалла сразу стало светлее, а со вторым и третьим на кухне воцарился день, словно полярной ночи и не было вовсе. Я заглушил факел и положил на стол.

— Наконец-то! — сказал я, с довольным видом оглядывая кухню. — Если честно, устал я таскаться с этой деревяшкой. Теперь ещё на каждый этаж такой бы комплект, и вообще красота!

Мирель щурилась, привыкая к яркому свету. Теперь кухня выглядела иначе: каждый угол виден, каждая царапина на столешнице, каждый лимон в ящике.

Я взглянул на часы, стрелки показывали полдень, время обеда. Самое то.

— Раз ты здесь как человек, — я снял с печи кастрюлю, — то и обедать будем по-человечески.

Усадив русалку за стол, налил горячий суп в миску и поставил перед ней. Потом заварил чай в кружке, пододвинул кусок лепёшки. Мирель смотрела на всё это с таким видом, будто перед ней накрыли королевский стол.

Вообще-то, она всё это уже пробовала, но сервировка добавила нашей трапезе новизны и шика. Я что, дело такое!

Я за выглянул в окно, тюленя поблизости не было, обиделся и ушёл. Теперь за этой несчастной акулой глаз да глаз. Кристаллы осветили мою давнюю боль, гидропонику, и у меня насчёт неё тоже имелось свежая идея.

Снял с факела один чёрный кристалл, тот, что уже израсходовал часть энергии, чтобы случайно не поджечь свои посадки, выудил из кармана синие кристаллы, благо их теперь у меня вполне достаточно, аж 12, взял четыре и сплёл под них браслет. Надо было как-то закрепить систему освещения над желобами, и это оказалась весьма нетривиальной задачей. К моему удивлению, идеально подошёл обломок прежнего факела, закреплённый на веревку. Он свисал вниз, как маленький светильник, который удобно было передвигать в ту или иную сторону по мере необходимости. Отлично! Осталось вернуть на место песок, собрать конструкцию и ждать, когда взойдут мои первые зеленушки!

— Мирель, идёшь помогать?

Ответа не последовало.

Глава 27

— Мирель? — оставив гидропонику, я заглянул в кухню.

Русалка сидела за столом, положив голову на вытянутую руку, а Боцман, уловив момент слабости, лакал из её тарелки осьминожий суп. При моём приближении, рыжий воришка ухватил кусок щупальца, звякнул ложкой и был таков.

Мирель пошевелилась, но не проснулась.

Эмоциональный день для девчонки, утомилась. Я поднял её на руки, отнёс в кровать, укрыл одеялом и вернулся на кухню.

Здесь у меня накопилось достаточно дел. Прошли сутки с момента, как Каспар передал весточку.

— Сутки, — сказал я себе и поставил зазубрину на подвернувшемся черенке. — Значит, отсчитываем три недели до рассвета. Уж скорей бы!

Возле разобранной гидропоники лежал песок, завёрнутый в нечто, напоминающее водоросли. Несчастные листья за несколько дней высохли и скукожились, сквозь образовавшиеся щели уже начал просыпаться песок. Я подобрал пустой