Фронтир - Яков Литвинов

Закончив говорить, Лукреция сорвала фиолетовый цветок и вставила в волосы. Она смотрела на Луция, радостно улыбаясь и склонив голову набок, скрестив руки за спиной.

– Я подумаю.

– Замечательно. Это уже половина дела. Я ни на секунду не усомнюсь, что ты сможешь достичь великих высот в своей жизни. Ты стоишь больше, чем все эти дворцовые интриганы, вместе взятые… – Лукреция приблизилась к нему, поправляя своим тонким пальцем его волосы. Она закрыла глаза, и ее приоткрытые губы потянулись к нему. Он уже чувствовал тепло ее дыхания на своих губах.

За мгновение до поцелуя Луций отступил назад.

– Мне надо отдохнуть. Увидимся на ужине, – сказал он с металлом в голосе, словно опять был на поле боя, и направился в сторону дворца.

– Увидимся на ужине.

Лукреция проводила Луция взглядом, пока он не скрылся из поля зрения. После этого она пошла дальше по саду одна. Пройдя еще несколько аллей, она вышла к небольшому пруду.

На берегу на импровизированном стуле сидел лорд Валлерстайн и рыбачил.

– Клюет? – спросила Лукреция, когда подошла.

– Клюет. А как успехи у тебя?

– Всё прошло хорошо, отец. Только…

– Что «только»? – Валлерстайн не отрывал взгляда от водной глади ни на секунду. Выражение его лица не отражало никаких эмоций, кроме предельной серьезности и сосредоточенности, а голос его был непривычно низким и холодным.

– Я попыталась его поцеловать, но он отстранился и ушел во дворец. Боюсь, я могла всё испортить.

– Хм. Не думаю. Продолжай в том же духе.

– Хорошо.

– Что он говорил?

– Опасается, что король не одобрит Луция в качестве правителя Круга вместо Ронове. Боится, что это разозлит других феодалов. Но говорит, что ему нравится тут и нравится помогать тебе. Вроде бы я его убедила в целесообразности предложения, но всё равно последнее слово за королем.

– Этим займусь уже я. Ты умница.

– Спасибо, отец.

– Этот молодой человек даже не представляет, на что он способен. Больно смотреть, как он губит свою жизнь в этой бесконечной бойне.

– Да. Я тоже так думаю. Но ты уверен, что он не передумает в самом конце?

– Совершенно уверен.

– Почему?

– Потому что я не буду ничего ему предлагать. Он сам до всего дойдет.

– Понятно. Увидимся на ужине, отец.

– До вечера.

* * *

Через несколько дней лорд Валлерстайн пригласил Луция на ту самую церемонию, о которой вскользь проболталась Лукреция. Впрочем, он до последнего не говорил, что такого на ней будет.

Они выехали из дворца полным составом: Луций, сам лорд, Лукреция с Элизой, даже мадам Лакруа, а вместе с ними и целая свора из лакеев и сквайров.

Их кортеж держал путь на центральную площадь Дита, а точнее к большому участку с высокой оградой из темно-красной ткани. Луций несколько раз проезжал мимо с тех пор, как прибыл в Дит. Он спрашивал герцога об этом месте, но лорд каждый раз говорил, что это лишь капитальный ремонт одного очень старого здания.

Вся центральная площадь была переполнена. На церемонию были приглашены не только знать и вассалы Дома Валлерстайн, но и все представители Младшей линии, а также мещане-простолюдины, для которых вход был свободным. По всей площади были столы с яствами, а развлекали пришедший люд разномастные трюкачи и фокусники.

Их карета медленно проехала сквозь толпу к высокой трибуне, стоящей прямо перед красным занавесом.

Они вышли и направились к сидячим местам возле трибуны, где уже рассаживались дворяне в ожидании торжественной речи.

Неспешно все места были заняты, а вокруг слышались восторженные перешептывания. Мало кто разделял страсть герцога к прогрессу, но всем было интересно, чем он удивит их на этот раз. Для них все творящиеся здесь чудеса были скорее диковинной забавой, чем средством для достижения великих целей.

Наконец, Валлерстайн вышел на сцену и весь шепот моментально стих.

– Почтенные дамы и господа, представители буржуазии и обычный люд, я рад приветствовать вас здесь. – Герцог говорил в специальные трубки, установленные на трибуне, которые тянулись вокруг сцены наверх и расширялись, становясь похожими на медные цветы. Его голос, раздавшийся оттуда, был низким, звонким и очень громким. Наверняка его было слышно даже на самых задворках. Луций не понял сло́ва, которое употребил герцог, – «буржуазия», – но Лукреция, сидевшая рядом, объяснила ему, что так ее отец называет Младшую линию. – Вы знаете, что я не любитель долгих речей, потому буду краток. Мы прекрасно знаем, что наши владения самые большие в стране, а это означает, что дорога из одного конца в другой занимает несколько недель. И я говорю не только о поездках, но и о доставке провианта, ресурсов и прочих благ, не говоря уже о том, что, когда королю нужны наши клинки, много времени уходит, чтобы прийти на помощь. Так вот. Отныне все перемещения станут в разы быстрее и сплотят наш Круг прочнее, чем когда-либо! Я представляю вашему вниманию первую в Пандемонии и, надеюсь, не последнюю железную дорогу!

Валлерстайн торжественно вскинул руку вверх, и алый занавес вспыхнул пламенем, моментально прогорев. За ним оказалось большое здание из камня и металла со стеклянным куполом.

Пока было не особо понятно, каким образом это здание поможет в том, о чем сказал герцог, но толпа залилась овациями, так же не понимая суть события.

– Я передаю слово господину Максимилиану Лакруа, чей концерн является совладельцем железной дороги.

Под аплодисменты герцог ушел со сцены, и его место занял молодой мужчина крепкого склада с экстравагантным видом – его волосы были подстрижены коротко, как у простолюдинов, и уложены маслом; также он носил небольшую бородку.

– Лукреция, а этот господин не родственник вашего врача?

– Да, это старший брат мадам Лакруа. Откуда, думаешь, у женщины не дворянки возможность обучиться и стать придворным врачом?

Господин Лакруа, в отличие от герцога, любил затянутые речи. Он много сыпал цифрами, рисуя перспективы и открывшиеся возможности, рассказывал о ходе строительства и охвате будущей железнодорожной сети. Стоит отдать должное – труд был проделан колоссальный. Чтобы не разрушить недавно построенные здания домов и фабрик, был прорыт подземный тоннель для железной дороги, который выходил наружу только за крепостными стенами. Пока буржуа рассказывал о железной дороге, по рядам ходили лакеи, раздавая клочки бумаги с номерами. Закончив, он наконец пригласил всех внутрь вокзала.

Изнутри здание завораживало больше, чем снаружи, так как внутри не было стен и создавался эффект простора. Луцию это напомнило вольер, где содержался красный дракон. Внутри были лишь длинные ряды скамей,