Фронтир - Яков Литвинов

Когда их эскорт проезжал мимо земельных наделов, принадлежащих Младшей линии, которая так спокойно себя чувствовала в этих землях, Луций впервые почувствовал страх от увиденного, который, впрочем, быстро сменился восторгом. На полях почти не использовали животных как ломовую силу – вместо них использовались непонятные металлические движущиеся конструкции, из труб которых обильно валил густой белый пар. Эти машины применялись почти во всех видах работ.

Когда они наконец проехали за стены Дита, Луций увидел, что улицы залиты ярким светом, но в фонарях нет ни свечей, ни факелов. Языки пламени просто висели в воздухе внутри стеклянных фонарей. Хотя, как сказал Валлерстайн, зажигать их всё же приходилось вручную.

Подобное освещение он встретил и во дворце самого герцога. Кроме того, яркость света можно было менять, вращая специальные ручки на стенах.

Паровые же технологии применялись не только для облегчения сельскохозяйственного труда, но и на стройках, где с их помощью поднимали наверх тяжелые грузы, и на производстве орудий труда, где паровые молоты заменили труд сотен кузнецов.

Замена ручного труда машинным была повсеместной во владениях лорда Валлерстайна. Даже ткань ткалась с помощью механизированного станка.

Когда Луций видел всё это, на его глазах от удивления проступали слезинки, а дыхание перехватывало. Герцог же и его дочь лишь радостно улыбались, видя столь сурового и потрепанного в бесконечных сражениях демона таким по-детски восторженным.

– Меня однозначно интересует то, как вы его кормите, лорд? – спросил Луций, не отрывая глаз от столь грациозной и опасной машины смерти, созданной природой.

– Это уже немного более сложный процесс. Давайте я сейчас его вам и покажу. – Он обернулся к работающей тут прислуге: – Покормите его.

Два высших демона, одетых в непонятную одежду, больше похожую на мешок из какого-то мягкого металла, вышли со смотровой площадки.

Через несколько мгновений Луций услышал внутри вольера гул. К стенам были прикреплены странные устройства, напоминающие металлические грибы, и сейчас по их поверхности стали бегать бело-синие лучи, похожие на ветви деревьев. Гул исходил от этих устройств. Спустя несколько секунд похожие лучи появились и на ошейнике дракона, после чего он сдавленно зарычал и повалился вниз.

– Это и называется электричеством, милорд, – сказал Валлерстайн, не отрывая взгляда от Луция, который не мигая наблюдал за всем происходящим.

Когда дракон оказался на земле, внутрь вольера зашли те самые слуги, только теперь на их головах были мешки, похожие на их костюм. Они высвободили пасть дракона из намордника и стали заливать ему в пасть перемолотое мясо.

– Почему ваши люди так странно одеты, лорд?

– В целях безопасности, милорд. Как я уже говорил, кормежка дракона – это сложный, а потому опасный процесс. И один раз дракон остался в сознании и сжег, а потом и съел тех, кто пытался его накормить. Чисто технически они, конечно, выполнили свою работу. – Валлерстайн засмеялся. – Но всё же я не хочу так глупо терять своих людей. А эти костюмы защитят их от огня. Хотя если дракон решит сразу их проглотить, то тут уж мы ничего поделать не сможем. Но всё же так лучше, чем ничего.

Закончив с кормежкой, рабочие вновь захлопнули на пасти дракона намордник и поспешно удалились. Впрочем, дракон пролежал без сознания еще несколько минут.

– А вы не боитесь, что это его убьет?

– Нисколько. Я всё рассчитал и проверил. Ошибки быть не может. Ему больно, но жизни его ничего не угрожает.

Они пробыли в вольере дракона до тех пор, пока он не пришел в себя, после чего вернулись во дворец.

– Не смею вас больше задерживать, милорд. Увидимся на ужине, – сказал Валлерстайн и откланялся. Луций направился в свои покои.

На обратном пути ему встретилась Лукреция. Она была одета в длинное светлое летнее платье. Волосы, как всегда, были собраны в пучок с несколькими свободными локонами. А на шее висела большая золотая подвеска.

– Луций! Ну как тебе дракон?

– Твой отец не перестает меня удивлять. Не могу даже вообразить, что еще он мне покажет.

– Он уже пригласил тебя на церемонию?

– Какую церемонию?

– Ах, он сам тебе скажет. Не хочу портить сюрприз.

– А когда она будет?

– Скоро. Очень скоро. Я сейчас иду прогуляться по саду. Не составишь мне компанию?

– С удовольствием.

Луций не мог вспомнить, когда последний раз гулял хоть по какому-нибудь саду. Пандемоний не мог похвастаться обилием растений, так что сады оставались прерогативой крупных феодалов, которые могли позволить себе тратить деньги на их обустройство. Для содержания зеленых растений требовались силы не только садовников, но и магов, вдыхавших в них жизнь. Они были гордостью аристократии и поводом для хвастовства. Крупнейший и самый красивый сад Пандемония был не в Столице, а здесь – в Дите.

Теплые дни подходили к концу, а значит, скоро и эти деревья и растения пожелтеют и начнут осыпаться. Впрочем, климат в Дите был жарким. Свой вклад в это вносил и стоящий над городом смог от фабрик.

В голове Луция не укладывалось, что потомок рода Валлерстайнов, славных воинов, которые в своей ярости превосходили даже Варго, занимался не сражениями, а всеми силами вкладывался в улучшение жизни. Он слышал, что Дит всегда был крупнейшим городом Пандемония, как и этот Круг был крупнейшим феодом, но до прихода к власти нынешнего герцога это место скорее даже страдало от своих размеров, медленно разрушаясь и приходя в упадок.

То, что герцог смог в столь короткий срок сделать столь стремительный скачок, было поистине феноменально. Хотя цена за это была высока. Многие умирали от истощения и плохих условий во время становления Круга в нынешнем обличии. Валлерстайн делал всё и сразу, так как считал, что постепенные шаги только затруднят выполнение намеченной цели.

Они вышли в сад, который раскинулся в низине прямо возле дворца. По всему саду располагалось множество фонтанов, статуй и скамей, а по земле шли широкие каменные тропинки.

Он был построен больше столетия назад, но, как и весь город, находился ранее в плачевном состоянии, так что его можно было считать историческом наследием.

С начала «модернизации», как сам Валлерстайн называл то, что он делал, облик Дита основательно изменился. Старые неприглядные дома разрушались, а их место занимали новые, более высокие, удобные и совершенные. Всё, что напоминало о старом облике Дита, – исторический квартал, дворец, крепостные стены и этот сад.

Герцога мало заботило сохранение исторического наследия, так как он считал, что всё более новое и совершенное априори лучше, чем какие-то старые камни и гнилые доски. Его