Чёрный сектор 2 - Кристиан Бэд

если б я знал, — пожал плечами Лёха. — Понял только, что всем тебя очень надо. А мы не нанимались девчонками торговать. Ватажники людьми не торгуют. Так что — пошёл он, этот старик.

— Так это Имэ придумал? — осенило Сайко.

Вот тут-то она поняла всё получше Лёхи.

Имэ знает, что она — источник. Что дом Оникса заплатит за неё всё, что есть. Её дом не воинственный, а торговый. Вот Имэ и начал за неё торговаться. А ушлые алайцы тут как тут.

Похоже, что Лёха прав — надо куда-нибудь спрятаться.

— Лезь! — Парень шагнул в сторону.

— Прямо в шкаф? — удивилась Сайко.

— Точно. Не бойся, там темно, но я сейчас комм засвечу. Там проход есть. Специальный, на такой вот случай, как наш.

В шкафу и в самом деле была ещё одна дверь. И вела она в грубо вырубленный узкий и низкий туннель в скале.

Там было темно и страшно, и Сайко пробрала дрожь. Мало того, что всё это место было какое-то глухое и инфернальное для её чувствительных нервов. Так тут ещё и этот проход, ведущий, кажется, прямо в бездну!

— А может, не надо бежать? — сказала Сайко испуганно и призналась: — Мой наставник, Вальтер Дерен, ищет меня. Я чувствую, что он — рядом, вижу его в цветах линий. Он найдёт.

— Хочешь, чтобы он труп нашёл? — рассердился Лёха. — Холодный и весь в синяках? Если алайцы начнут тебя делить с имперцами — точно пополам порвут. Лезь, я сказал!

Сайко поёжилась, влезла в шкаф и первая двинулась по тоннелю.

Лёха влез следом, тщательно закрыл за собой обе двери. Луч фонарика с его комма заметался по стенам, и стало немного уютнее.

— Ну вот, — сказал он, кивнув на что-то бесформенно-серое. — Тут идти-то. Это батькин катер, «Ласточка».

Пока Сайко непонимающе переминалась с ноги на ногу, радуясь, что на ней комбинезон и в нём тепло, Лёха сдёрнул серую маскировочную накидку, и под ней действительно оказался катер.

Стального цвета, обтекаемый, хищный. Дверка в его борту открылась словно сама собой, вниз поползли сходни.

— Садись, — велел Лёха. — Не пугайся только. Мы сначала будем выползать из туннеля, в темноте и на антигравах, потом ещё по астероиду немного поползаем, и только потом по газам вдарим. Нам надо так отползти, чтобы за выступом скрыться. Если эти уже на подлёте — чтобы не увидели и не начали по нам палить.

— А разве у них нет каких-нибудь радаров? — удивилась Сайко.

— Это — аномальная зона, — снисходительно сказал Лёха, подсаживая её на высокую ступеньку сходней. — Здесь радары всякую х… фигню показывают. Если сами не налажаем, уйдём тихо. Миша же вчера слинял.

— Миша?

— Миша Упырин, который тебя украл. Батька хотел ему башку с утреца оторвать, а его нету. И катера нету. Как думаешь, испарился он?

— Вряд ли, — кивнула Сайко. — А тебе страшно, что аномалия?

— Ну, если подкинет новое что-то — страшно будет, а так — норм. Не трусь, прорвёмся. Не боится тот, кто ничего не делает. Пристегнись, стартую.

И катер пополз. Он дёргался — его мотало туда-сюда и трясло.

Засечь, как объяснил Лёха, могли только «луч» — информационную указку, которая как раз и выводит катера на стартовое место. И катер полз наощупь, на антиграве, как на эхолоте, посылая грависигналы во все стороны и ориентируясь на отражённую гравитацию.

Катер на такие перемещения не заточен, вот его и трясло, как припадочный.

Наконец они выбрались на поверхность, поползали там немного и залегли.

— Стартовать тоже будем вслепую, — предупредил Лёха. — Без навигации. Но ты не дрейфь, ничего сложного в этом нет. Сложно будет только выйти из аномалии, попасть в лоцманский коридор. Я тебе скажу, когда бояться. Поняла?

— Ага, — кивнула Сайко.

— Но, может, и ничего не скажу, — подумав, успокоил её Лёха. — Никто нас пока не засёк, значит, и мы рисковать не будем, на малой скорости пойдём. Нам с тобой класс никому не нужно показывать, мы потихоньку, ага?

Сайко кивнула. А что было делать?

Раз так вышло — надо помогать Лёхе. Хотя бы не пищать и не бледнеть от страха.

И она стала потихонечку дышать, выравнивая восприятие и пытаясь нащупать линии. Здесь было глухо и страшно, но светлые отблески аметиста приснились ей сегодня, и сейчас она видела их во тьме.

«Персефона»

Рэмка улетел, а капитан Пайел и доктор Эмери стали ждать связиста.

Пришлось им-таки напиться йилана, пока тот разархивировал поточные файлы записей всех переговоров крейсера в указанный час, нашёл нужный разговор и скачал его на кристалл.

Разговор кэп и доктор Эмери посмотрели полностью. Он был коротенький.

И если до просмотра у капитана ещё теплилась надежда, что Рэмка заставил его перестраховаться, то теперь никаких сомнений не осталось. Картинка и рябила, и прерывалась, но с экрана смотрел Ингвас Имэ.

— Интересно, — сказал капитан задумчиво. — А почему Имэ искал Настю? Она-то ему зачем?

— Это — рыженькая пленница? — уточнил доктор Эмери.

— Именно. И я не вижу тут никакой связи с его делишками.

Кэп открыл допрос Насти, к счастью, Дерен всё аккуратно залил в базу, и стал быстро просматривать.

— О, так Настя — дочь главного бандита! — обрадовался Эмери, услышав, как девушка рассказывает о себе. — Наверное, этот бандит попросил Имэ разузнать, куда она делась!

Капитан фыркнул.

— Ну да, — сказал он с улыбкой. — Имэ так и кинулся ему помогать. — Он покачал головой: — Нет, доктор. Имэ работает только на себя, а значит, Настя ему нужна для своих целей. Интересно, каких?

Он задумчиво полистал записи допросов пленников, одновременно просматривая распечатки, которые тоже принёс аккуратный Дерен.

Потом кэп зацепился за какую-то фразу и открыл запись допроса угрюмого краснолицего бандита — Борща.

— … Даже алайцы не согласились, а мы в эту жопу полезли! — обиженно жаловался тот Дерену.

— Вот оно! — сказал капитан. — Если Имэ пытается захватить власть, а бандиты не тянут, он может вернуться к идее с алайцами. Попробует купить их лояльность, отдав им Настю.

— А зачем? — удивился доктор.

— Эта дура осквернила алайцам лунную яму. Есть у них такой религиозный обряд. Чисто мужской. В день нападения на «Патти» они проводили его в асконском торгпредстве.

— Но как она это сделала? Там же охрана!

— Говорит, что заказала муляж какой-то сколопендры, которой алайцы поклоняются в этот праздник. Они её сами к себе притащили, внутри искусственной твари.

— Ничего не понимаю, — пробормотал доктор. — Это же смертельный риск. Она же, в конце концов, леди!

— Леди… — рассмеялся кэп. — Кто-то рассказал этой леди, что алайцы хранят в яме цацки. А открывают