Киноманьяк 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Разве привлекать внимание незаконно, офицер?

— Я!.. То есть!.. Эм… — попытался ответить коп, но Кристофер перебил его.

— Это не только не тянет на имитацию первой степени — это даже на имитацию пятой степени не похоже! — продолжил Кристофер. Он звучал абсолютно уверенно и даже авторитетно.

— Вы разъезжаете на машине, окрашенной в цвета департамента полиции. У вас есть мигалки, отличительные знаки, не заговаривай мне зубы, сопляк!

— Да? — с вызовом спросил Кристофер. — А для чего написан этот закон об имитации… сэр?

— Ясно для чего. Чтобы такие уроды, как вы, не смогли выписывать фальшивые штрафы и не порочили репутацию полиции! — коп шагнул навстречу Кристоферу.

Но Кристофер не сдался. Он тоже сделал шаг вперед.

— И как, по-вашему, мы можем притворяться полицейскими, если на нас даже формы нет? Да и кто всерьез признает нашу машину за служебную? Вы что, тоже надеваете мусорный мешок на свою тачку перед выездом с парковки, офицер?

— Ах ты засранец… — прошептал он.

— Сэр, — вмешался я. — Простите моего друга. Мы сегодня же снимем все опознавательные знаки.

Коп сплюнул. И сдался.

— Вот так бы сразу. Предупреждаю: еще раз увижу вас двоих, штрафом не отделаетесь, арестую сразу же к чертовой матери, ясно?

— Ясно, — ответили мы одновременно, и коп ушел, больше не сказав ни слова.

Вернувшись в машину, мы посмотрели друг на друга.

— Это самое тупое, что вообще случилось в моей жизни, — сказал я.

— Просто абсурд, — согласился Кристофер. — Но, получается, не зря мы замаскировались. Интересно, там реально такой большой штраф, или этот урод просто запугивал нас?

— Без понятия. Ладно, поехали. Мартин уже заждался нас.

* * *

Из рации прозвучал «мотор», и я направил «Импалу» вперед. Снаружи выла полицейская сирена, темноту вокруг разрезали красно-синие огни. Сердце яростно билось в груди, спина покрылась холодным потом.

Сегодня мы досняли все нужные сцены на патрульной машине: герой думал, что оторвался, но ему на хвост сел еще один полицейский. Остался последний эпизод, и снять его представало с первого дубля. Права на ошибку у меня нет.

Я гнал все быстрее и быстрее, но не включал последнюю передачу, заставляя двигатель визжать и упираться в отсечку. Я гнал по «Автосвалке Паркера», как по шоссе.

Передо мной возникла гора мусора. Сердце нервно дрогнуло.

Я выкрутил руль и наехал левым колесом на заранее уложенный здесь трамплин. «Импалу» подкинуло в воздух, отбойник на бампере с грохотом врезался в мусор. Перед глазами разлетелись какие-то детали. Треснуло лобовое стекло. Я продолжал давить педаль газа, двигатель по-прежнему ревел, но теперь иначе, звонче.

Я приготовился к удару. Сжал челюсти и напряг все мышцы. Прищурился. Удар! «Импала» спикировала под собственным весом вниз и врезалась в землю. Стекло к моему удивлению не лопнуло, но трещины разошлись настолько плотным узором, что разглядеть сквозь него я больше ничего не мог.

Телом я ощутил, как машина встала на бок и тут же опрокинулась на крышу. Сразу же включился давно забытый рефлекс, и я сгруппировался, точно зная, какие движения нужно делать, чтобы не травмироваться. Лопнуло стекло в двери, на левую руку посыпались осколки.

Не знаю, получилось ли Мартину заснять это. Надеюсь, что да. Еще одной «Импалы» у нас нет. И к тому же я не знаю, не сломал ли себе чего-нибудь. Мотор заглох.

Раздался щелчок, металлический скрип — и дверь открылась наружу. Мартин с Кристофером пригнулись, они испуганно смотрели на меня. А так как машина перевернулась, я видел их так, словно они стояли вверх-ногами. За ними выглядывал Коннор в окружении своих людей.

— Ну как? — спросил я.

— Просто шикарно, Джош, просто шикарно… Ты жив?

— Кажется, да. Помогите мне выбраться отсюда.

Мартин ботинком смел осколки подо мной, Кристофер ножом перерезал ремни, и я упал на плечо. Аккуратно выполз из машины и встал на ноги. Огляделся. Вроде цел.

— У тебя пара кровоточащих царапин на щеке, — сказал Мартин. — Это то, что нам нужно для финальной сцены. Не вытирай кровь.

— Ты просто зверь, Джошуа, — сказал Коннор. — Даже не верится, что я реально все это увидел.

Мы осмотрели машину. Протечки топлива не случилось — мы еще вчера истратили почти весь бензин. Так что снимать следующий эпизод можно было без опаски.

Режиссер вручил Кристоферу камеру, а сам залез в перевернутый автомобиль. На нем была полицейская форма. Крис, присев на колено, заснял, как измученный коп выползает из машины.

Затем я снял рубашку, и мое тело покрыли медицинским клеем. На слой этой густой прозрачной пасты приклеили провода и бомбы, прицепленные к кускам достаточно крепкого линолеума.

На пояс я повесил самодельный блок с батарейками. Меня обмотали скотчем, как египетскую мумию: Крис держал взрывпакеты с мешочками киношной крови, а Мартин фиксировал их лентой.

Затем мне помогли одеться: накинули майку, прикрывшую провода и взрывчатку, затем я надел свою рубашку. Мартин предварительно надрезал ее ножом в нескольких местах, из которых должна хлынуть кровь.

От всех пакетов с порохом провода шли к блоку питания, а от него — к пульту в моей руке.

Все заняли свои места на съемочной площадке. Каждый знал, что от него требуется.

— Мотор! — скомандовал Кристофер.

Вся сцена пришла в движение. Я побежал, прихрамывая и оглядываясь назад. Вдруг включились прожекторы, яркая вспышка света ослепила меня.

— Снято! — скомандовал Крис. Затем он пробежал по площадке до Мартина и направил на него камеру. — Мотор!

— Стоять! Ты окружен! — закричал Мартин, игравший копа. — Брось оружие и подними руки!

— Снято!

— Все, дальше снимать буду я. На, возьми, — режиссер подошел к Кристоферу, вручил ему револьвер, а себе вернул камеру. Он направил линзу на меня. — Готов? Мотор.

Я ухмыльнулся и обреченно зыркнул на прожекторы перед собой. Свет причинил режущую боль, от которой у меня заслезились глаза.

Затем я резко поднял руку, словно собираюсь стрелять, как ганслингер с Дикого Запада. Вот только пистолета у меня не было — я целился указательным пальцем, как Клинт Иствуд в «Гран Торино».

Пересилив страх, я щелкнул по кнопке пульта во второй руке.

Раздался хлопок, за ним еще один — последовала череда взрывов. Вспышки обжигающей боли пронзили мое тело. От неожиданности