Кавитри - Аман Дж. Беди

– Сколько тебе понадобится?

Мааин Ниласи прорвался сквозь кожу, проник в щели ящика и высосал из крысы жизнь.

– Вы пока подавайте, – прохрипела Кави.

Масса подал другой ящик.

Кави коснулась его лбом, шепнула «прости». И убила вторую крысу. Потом третью и четвертую. Снова и снова она забирала жизни. Крысы метались, визжали и хрипели, их хребты трещали, кости дробились с громким хруп-хруп-хруп. Точно так же хрустели, ломались доспехи под ударами Зеаан, когда она, Кави, беспомощно стояла на коленях. И дрожала, моля, чтобы это кончилось.

Комок в горле сделался невыносимым. Руки затряслись. И внезапно тело вновь обрело чувствительность. Кави отползла от крыс, уперлась спиной в стену. Обхватила руками колени, опустила на них голову.

Масса тихонько просеменил к двери, вышел и прикрыл ее за собой. Кави выдохнула. Всхлипнула прерывисто, всей грудью. Потянула носом. И горько, навзрыд расплакалась, как давным-давно, в далеком детстве.

Она скучала по отцу. По братьям. Скучала даже по Бохану. Она ненавидела этот город и представить не могла, что однажды будет по нему тосковать. Но там она знала каждый закоулок, знала порядки и людей, и этого здесь очень не хватало. Как и дружбы – сокровища, к которому она успела привыкнуть. Битун появился в ее жизни всего несколько месяцев назад, и лишь сейчас Кави поняла, что он для нее значил. Сколько спокойствия и уверенности придавала мысль, что есть человек, на которого можно положиться.

Кави утерла рукавом заплаканное лицо. Я напишу ему.

А когда все закончится, она вернется в Бохан, если сможет, и еще раз от души его поблагодарит.

Спазмы постепенно сошли на нет, дышать стало легче. Кави встала на колени, последний раз всхлипнула, прочитала короткую молитву об убитых крысах.

Закончив, она привела себя в порядок, переоделась в чистый шальвар-камиз и отправилась на поиски Массы.

Хозяин «Имперских рикш» обнаружился на своем рабочем месте. Зажав в зубах сигарету, он царапал что-то на клочке бумаги. Поднял на Кави тревожный взгляд.

– Как прошло э-э-э… исцеление?

– Нормально, босс.

– Ну и славно. Садись и подожди минутку, я должен закончить.

Кави двинулась было к дивану, но Масса кашлянул.

– Диван – только для клиентов, – пояснил он и кивнул на стул и стол у входа.

– Хорошо, босс, – кивнула Кави.

Тот молча отмахнулся.

Кави села и от нечего делать стала ощупывать языком дырку на месте выбитых коренных зубов. Десны были ровные, гладкие, словно никаких зубов там сроду не было. Если втянуть щеку, раздавалось непривычное пфррр. Придется привыкать жевать на другой стороне.

Масса поставил росчерк, отложил ручку и подул на листок.

– Когда приходит клиент, – сказал он, – ему нужно задать пять вопросов.

– Босс? – не поняла Кави.

– Ну, тебя же отстранили на три недели… или на две?

– Откуда вы…

Масса поднял брови.

– На три.

– Вот и отлично, – хлопнул он в ладоши. – Побольше поработаешь, значит. Итак, в обязанности моего помощника входит встреча каждого потенциального клиента, который войдет в эту дверь. Есть пять простых вопросов, которые ты должна будешь ему задать.

– Я…

– Имя. Адрес. Срок. Услуга. Гонорар, – перечислил он, поднося к сигарете магическую зажигалку. – Когда кто-нибудь придет, можешь попрактиковаться. И помни: каждый клиент должен чувствовать, что ему здесь рады.

Кави сдержала вздох.

– Босс, можно я это запишу?

На столе как раз лежала бумага и карандаш. С разрешения Массы Кави законспектировала вопросы. Несколько раз повторила вслух, но тут вдруг босс тихонько шикнул и кивнул на дверь.

На пороге неподвижно и молча стоял незнакомец.

– Добро пожаловать в компанию «Имперские рикши», – сказала Кави, переводя взгляд с него на Массу, – чем мы можем вам помочь?

Незнакомец вошел, сморщил нос. Нахмурился.

– Ты кто такая?

– Новая помощница хозяина.

Посетитель не двинулся с места. Глянул на Массу – тот снова приступил к писанине.

– Сахиб, – начала Кави, рассудив, что лишнее почтение не повредит, – назовите, пожалуйста, ваше имя.

Посетитель угрюмо уставился на нее, двинул челюстью.

– У меня дело к твоему хозяину, – наконец проворчал он.

– Прошу вас, – Кави указала на стул напротив стола, – присаживайтесь.

– Гарул Дило, – буркнул клиент и уселся, все еще недоуменно косясь на Массу.

– Благодарю. Ваш адрес?

Посетитель снова замешкался, но потом все-таки ответил:

– Улица Фультари, пятьдесят семь.

Кави записала, подняла голову.

– Срок выполнения?

– Как можно скорее.

– Какая же услуга вам нужна? – продолжала она, сама не веря, что все так гладко идет.

– Изгнание демона.

Карандаш замер в руке. Кави закусила губу.

– Прошу прощения, сахиб, вы сказали «изгнание демона»?

У клиента дернулась щека. Он подался вперед, навалился локтями на стол и, вперив в Кави свирепый взгляд, рыкнул:

– Да.

Сглотнув, она вывела эти два слова на своем листке.

– Какова будет плата?

– Двести райялей.

Кави чуть не присвистнула: в Бохане на эти деньги можно было жить целый месяц. Быстренько записала и это.

– Когда его ждать? – буркнул Гарул Дило.

– Через… э-э-э… – Она покосилась на Массу, который старательно не обращал на них внимания. И заметила: он поднял указательный палец свободной руки и пошевелил им.

– Через… день?

Масса сжал кулак, выставил указательный палец.

– Прошу прощения, сахиб. Я имела в виду через час.

Гарул Дило тут же встал и молча вышел.

Кави так и смотрела на пустой дверной проем. Двести райялей! Должно быть, и впрямь верит, раз готов столько выложить. Демоны вселяются в людей! Нет, это какое-то надувательство. Наверняка. Такого ведь просто не бывает.

Она сглотнула.

Или бывает?!

Тишина в кабинете почему-то сделалась зловещей. Тени собрались в углах и ожили, зашевелились. Даже воздух сгустился, стал тяжелым…

– Донн! – ударили часы в углу.

– Бенчод! – выругалась Кави.

Масса усмехнулся, откинулся на спинку, водрузил ноги на стол.

– Крельцы во времена своего владычества стремились насаждать единообразие, – ни с того ни с сего начал он, – и потому запретили все восемь рааянских языков, а также их местные диалекты. Под угрозой публичного обнажения и порки.

Чего? Он что, не в себе?

– Гражданам Империи разрешалось говорить только на крельском, и только его можно было преподавать в школах. Нарушителей наказывали все суровее, и наши родные языки постепенно исчезали. В конце концов от них остались только ругательства, которые почему-то не запретили – эдакий, понимаешь, извращенный жест доброй воли. Со временем к «бенчодам» и «чутиям» добавилось еще несколько бранных слов, и начал формироваться новый, смешанный язык. Вот и получилось, – Масса усмехнулся, – что брань рааянская, буквы и слова крельские, а интонации в каждом уголке Республики свои.

Кави задумчиво поскребла подбородок.

– Я и не знала…

– Людям свойственно забывать, – пожал плечами Масса.

– Босс, – встрепенулась она, решив, что