Воин Сидона - Джин Родман Вулф

Митсерэу счастлива. Канджу одарит ее от моего имени при расставании, золота у него много. Царь тоже одарит Митсерэу, когда мы с Канджу сойдем на берег, а корабль вернет ее обратно домой, хотя путь предстоит не близкий. Мне бы тоже радоваться, но я не могу. Как может мужчина быть счастлив, зная, что ему предстоит проститься с женами и детьми?

Однако я не мыслю счастья без Фалькаты. Она была при мне еще до встречи с Митсерэу. Я не помню Митсерэу рядом с собой на берегу той реки. Будь она тогда рядом, то в памяти нашлось бы место и ей.

* * *

Я думал, что один не сплю, однако по лагерю бродит какая-то женщина с огромной кошкой. Ко мне не приближается, зато явно ищет чего-то среди спящих. Стоит мне подумать, что эти двое ушли, как они возвращаются.

Подошла на заплетающихся ногах царица. Ей хотелось поделиться с кем-нибудь счастьем. Она без умолку говорила, а потом задрала юбку, показав то, что я мог бы, при желании, получить. К этому у меня желания не было, и я отвел царицу назад во дворец, уложил подле царя. От таких предложений добра не жди.

Не царицу ли ищет высокая женщина с кошкой? Пока мы говорили, она приблизилась. Кошка черна, а не пятниста, как ее сородичи. Надо спросить об этом кого-нибудь.

* * *

Проснулся я рано, на корабле. Увидел часового и женщину. Часового я отпустил, обещав достоять за него остаток смены.

Женщина – жена Сахусета, мудреца из Речной страны. Я объяснил ей, что пытаюсь вспомнить, как тут оказался. Мол, забываю все быстрее других, хотя со временем вообще все забывают и всё забывается. Женщина показала мне кожаную сумку с этим свитком, прибавив, что в нем моя память. Я прочитал достаточно, убедившись: она не врала.

Я поведал ей обо всем, что помню: о матери и отце, об отчем доме и полях, о том, как бросил в реку Фалькату и как бог той реки вернул ее.

Женщина рассказала о себе и предложила назвать всех важных людей среди спавших на борту судна. В команде, поведала она, большинство – царские воины (ей незнакомые), простые матросы и мои солдаты, которые, по ее словам, никому неважны. Я не согласился: раз они мои, то важны мне. Правда, их имена были ей неизвестны.

Потом она указала на царицу, спавшую вместе с царем под небольшим навесом на палубе. Призналась, что нуждается в ее крови, без которой не может жить. При этих словах царица пошевелилась, и мы отошли. Женщина указала на своего мужа и мою жену.

– Когда она уйдет, я стану твоей. И притом куда лучшей супругой.

Я спросил: разве моя супруга собирается бросить меня? – и женщина ответила: да, очень скоро.

– Солнце вот-вот взойдет, – сказала она, – и мне пора в постель. Не окажешь услугу, Латро? Небольшое одолжение той, что сражалась за тебя с нубийцами.

Я ответил: да, если смогу.

– Сможешь, запросто. Видел амулет, который носит твоя жена? В форме бычьей головы. Перережь шнурок и брось амулет в воду. Сделаешь – и тебя ждет великое благо.

Я ответил, что никогда не сделаю ничего такого без дозволения жены.

– Ну так пусть отдаст добром.

Я кивнул, но обещать ничего не стал. Женщина спустилась вниз – ее ложе в трюме.

Рядом с моим спальным местом сложено оружие: копье, дубина и небольшой щит, который надо начистить. Поручу это кому-нибудь из солдат, когда те проснутся.

Солнце уже показалось из-за деревьев. Спящие начинают ворочаться. У самого берега лес густой и высокий, в ветвях гнездится множество пестрых птиц, что перекрикиваются у самых верхушек. Кругом полно прекрасных длинноногих птиц в белом оперении, вокруг крокодильих пастей вьются пташки помельче. Эта земля прекрасна и ужасна, но она не моя.

* * *

Пока я писал, рядом присела царица. Говорит, мы с ней старые друзья. Она симпатичная женщина, хоть и крупновата на мой вкус – и на ее собственный, думаю, тоже. Ее зовут Биттусилма. Я спросил, где она поранила руку. Якобы упала в ночь пира. Не помню никакого праздника, но царица говорит, что я точно был на нем: танцевал – и притом дурно, – пил и ел вместе со всеми. Она много про него рассказала.

Потом, пока остальные просыпались, поведала о родном городе: о его стенах, выше которых не сыщется на всем свете, о том, как его захватил Великий царь. Она долго говорила, всего не запишешь. Скоро мы отправимся в этот город, и Биттусилма очень счастлива.

Глава XXXIII

Наш отряд

УТРОМ ВСТАЛ НА ЯКОРЬ посреди реки. Все – матросы и мои солдаты, а также важные люди – собирались посреди корабля. Я рассказал им о речном боге, которого так хорошо помню, и о том, как он вернул мне Фалькату. Также я рассказал, что намерен ее вернуть. Надо будет, сойду с корабля и останусь в Нубии. Отыщу меч или сгину в его поисках.

Канджу ответил, что ему никак нельзя задерживаться; он не прикажет остановить корабль, но всячески поможет. Будет причаливать в городах и деревнях, давая мне говорить с местными. Капитан не мог ослушаться Канджу. Кроме того, Семь Львов нанял судно; отчитавшись перед сатрапом, Муслак повезет царя с женой к Великому морю, а по нему – к городам пурпуровых людей, откуда чета по легкой дороге доберется уже до Вавилона. Впрочем, завершив странствие, капитан рад будет вернуться в Нубию, отыщет меня там, поможет всеми силами и отвезет домой. Или в Сидон, там уж как мне заблагорассудится.

Через Биттусилму царь заверил меня в нерушимой дружбе. Он и четверо его воинов подсобят мне в поисках всюду, где мы пройдем, и помогут вернуть Фалькату, если отыщем ее. Он дал мне золота.

Камес признался, что боится возвращения в Нубию. Пока наш корабль будет там, он носа с него не высунет; но если мне придется остаться – а я поклялся остаться, пока не отыщу Фалькату, – то пришлет помощь из отчего дома в Уасте.

Царевич Насахма дал слово поддержать любым образом, если боги выберут его венценосцем; а Сахусет обещал напутствовать до тех пор, пока я остаюсь на борту, искать меч при помощи магии.

Канджу и сам поищет мудрости среди звезд и расскажет мне все, что получится прочесть по ним.

Тотмактеф вызвался поговорить со жрецами храма Тота в Напате (там расположен дом нубийского царя),