Воин Сидона - Джин Родман Вулф

* * *

Женщины разбивают лагерь, но помогать не дают. Напишу пока об увиденном вчера ночью. Вокруг лагеря бродила пантера размером со льва. Я проснулся и, увидев ее, схватился за копье, которое перед сном воткнул в землю. Временами пантера приближалась к кострам. Черная как ночь и очень красивая, она словно перетекала с места на место, внушая страх не хуже боевой колесницы. Больше никто пантеру не видел. Стоило ей приблизиться к часовому, и тот отводил взгляд, смотрел в землю или на луну, а то и вовсе смеживал веки. Такое повторялось не раз. Странное дело, нужно все записать, хотя, возможно, то был сон.

* * *

Мы остановились в одной деревне. Здесь живет человек, который якобы знает, где тот храм, что мы ищем. Он пока на охоте, и мы ждем его возвращения. Зовут человека Мзее.

Бинти заплакала. Я попытался утешить ее, спросил, в чем дело, а она ответила, дескать, найдем этот храм, я вспомню других людей и уйду. Я обещал не уходить, но она твердила свое. Возможно, девочка права. И какой толк в обещаниях того, кто все забывает? Я разрешил ей уйти следом за мной, и она успокоилась. Почти.

* * *

Мзее наконец-то вернулся. Он старше, чем я ожидал, он вообще самый старший в деревне, но при этом продолжает ходить на охоту – и удачно, ибо принес отличную антилопу. Он предостерег нас от похода в священное место, мол, там полно змей. Мой раб заверил нас, что, пока он с нами, бояться их не стоит. Мои сыновья бахвалятся, обещают всех перебить. Я же строго-настрого запретил трогать змей. Мальчишек и в лучшие-то времена к ним нельзя подпускать, а уж в священном месте гады непременно и сами священны.

Митсерэу рассказывает, как жила в Саисе, и о добрых жрецах, как она пела, играла на лютне и танцевала на гулянках, где доброе вино лилось рекой. Мне жаль, что я увез ее так далеко, но она не винит ни меня, ни кого-то еще, дескать, на то воля богов, а дома с ней могло бы приключиться нечто похуже. Она будет молить свою богиню о милости, и та поможет, лишь бы только храм отыскать. Хатхор, так она называет свою покровительницу. Я сказал, что святилище, о котором говорит царь, наверняка может быть домом и для Хатхор, и тогда мы помолимся. Стоило произнести эти слова, и скарабей у меня на груди шевельнулся.

Мзее преподнес добытую на охоте антилопу царю, а тот вернул ее как вклад в пир, который деревня устроит завтра в нашу честь. Утром я отправлюсь на охоту вместе с Винджари и Утунду, мы внесем свой вклад – всю годную дичь, какую добудем. Мальчишки говорят, будто мне их учить нечему. Что ж, может, тогда они сами чему-нибудь меня да научат?

Глава XXXI

В буше,

ГДЕ МЫ ВСТАЛИ ЛАГЕРЕМ, воды нет. Запасов в тыквах и мехах будет мало. Мзее говорит, что завтра, еще не доходя до храма, мы можем найти источник. Тут есть животные, редкие, но ведь они должны где-то пить?

Сегодня мы далеко отошли от реки, следуя за пересохшим руслом на дне глубокого ущелья, который когда-то, видимо, был крупным притоком. Я больше не помню, как мы отошли от берега, просто знаю со слов Чече и детей, что мы его покинули.

Сандалии почти стерлись, и я поискал в поклаже материалы для новых. Чече спросила, что это я делаю, и когда я ответил, пообещала сплести мне сандалии из травы. А я, наверное, порежу пустой мех и сделаю из кожи мягкую подкладку.

Храм уже близко. Скарабей у меня на шее видит это (или чувствует запах) и дергается, пока я пишу. Царь не хочет входить в храм после наступления темноты. Это, без сомнения, мудро; внутри могут гнездиться животные, леопарды или дикие собаки, которых мы сегодня часто встречали.

Животное, которое я не так давно видел возле нашего лагеря, – это леопард, по крайней мере по форме, только чернее ночи и с пылающими глазами. Возможно, ему не нравится, что мы зашли так далеко.

* * *

Я разрешил старшей жене покинуть меня и возвращаться домой. Она рассчитывает, выйдя к реке, встретить корабль. Он и отвезет ее назад. То есть она так надеется. Корабль давно обогнал нас, говорит жена. Отвечаю: встретим его и поднимемся на борт. Жена боится, что царь меня не отпустит. Спросила, можно ли ей тогда уехать одной. Я не возражал, хоть мне и больно (до сих пор горько). Думал возлечь с ней этой ночью, но как я могу, зная, что она надеется бросить меня? Возможно, стоит взять Чече.

Старшая жена клянется, будто мы уже много раз обсуждали ее уход.

* * *

Пока я сидел тут, глядя на костры и мучаясь выбором, пришел мой раб. Говорит, что ходил в храм. Место хорошее, хоть и сильно запущенное. Змеи есть, но немного. Спрашиваю: зачем царь меня туда посылает? Старшая жена, та, что желает уйти, сказала, якобы так ему повелел во сне некий бог. Если там ничего не произойдет, станет ли царь меня в этом винить? Не могу сказать, и они тоже.

Снам я не доверяю. Не хотелось бы предстать перед царем в одиночку; он умелый боец, а его телохранители говорят, что он смел, как семеро львов. Если я отниму у царя жизнь, его воины отнимут жизнь у меня.

* * *

Я примерил сандалии, которые сделала Чече. Они неожиданно крепкие, да и подкладка не нужна. Сейчас мы с Митсерэу пойдем спать.

* * *

Винджари пропал. Богиня дала мне щит. Так много произошло, я даже не надеюсь все записать, хотя Митсерэу и Чече говорят, что надо. То же твердит и служанка Митсерэу. Начну с самого важного.

Мы отправились в сторону храма, но не успели пройти далеко, как из хвоста колонны раздался крик. Один из царских воинов наступил на змею, и та его цапнула. Остальные убили гада, крупного бурого змея с головой как у гадюки. Унгуджа пытался лечить воина, отсосал из раны яд, смазал ее мазью и приложил мясо убитой змеи. Воин все равно вскоре умер, и мы похоронили его на дне пересохшего русла, присыпав могилу камнями.

– Я обещал, что