#Активация - Кабир Ким

мы приходили в себя. Спали, ели, чистили оружие. Максим большую часть времени молчал, разбирая и собирая свой карабин до последнего винтика. Он делал это с каким-то остервенением, словно пытался найти в холодном металле ответы на свои вопросы. Диана тем временем закончила свои дела со связью — теперь у госпиталя был работающий приемник, способный ловить дальние сигналы. Она сдержала свое слово. И была готова к дороге. Ее плечо зажило достаточно, чтобы она могла вести машину. На третий день мы начали сборы.

Наш LMTV и второй 'Хамви' стояли на плацу. Мы методично загружали их всем необходимым. Топливо под завязку, канистры на борта. Еда, вода, медикаменты, боеприпасы ну и прочее барахло.

— Торопитесь, парни, — сказал нам док вечером, когда мы заканчивали погрузку. Он стоял, прислонившись к стене, и курил свою вонючую сигару. — Горы скоро закроются. У вас неделя, может, две. Потом перевалы засыплет так, что до весны не пройдете.

— Прорвемся, — уверенно сказал я.

— Не будь таким самоуверенным, сынок, — хмыкнул старик. — Я прожил здесь всю жизнь. Снег в Скалистых горах — это не шутки. Он ложится за одну ночь. Стеной. И если вы окажетесь не с той стороны, то останетесь там навсегда. Кормить гризли.

— Держи, Алекс, — он сунул мне в руку плоскую флягу. — Коньяк. Лучшее средство от всего.

— Спасибо, док, — я кивнул, убирая флягу. — За все. За Диану.

Он махнул рукой.

— Она сама себя вытащила. Крепкая девка. Берегите ее. И себя тоже. Дорога на север дрянная. Особенно сейчас.

Его слова не были угрозой. Просто констатацией факта. Он дал нам шанс, и теперь все зависело от нас. Мы попрощались. Без долгих речей и объятий. Просто кивнули друг другу. Люди, которые случайно встретились посреди апокалипсиса и помогли друг другу выжить. Этого было достаточно.

Рано утром мы были готовы. Грузовик, доверху набитый припасами, и второй 'Хамви', который в этот раз пойдет в голове колонны, а не на сцепке. Я сел за руль головной машины, Максим рядом. Диана уверенно заняла место водителя в грузовике. Она настояла на этом. Сказала, что вести многотонную махину ей привычнее, чем сидеть без дела.

Я ей поверил.

Ворота снова открылись, выпуская нас в мертвый мир. Но теперь все было иначе. Мы были вместе. Полный комплект. Максим больше не был тем испуганным ботаником, которого нужно было опекать. Диана оправилась от ранения. А я… я был на своем месте. В полном душевном равновесии.

Моторы взревели, и наша маленькая колонна тронулась с места. Ворота открылись, выпуская нас наружу. Назад, в пустоту. Мы выехали на шоссе I-15 и повернули на север. В Канаду. К океану. К женщине, которая, может, нас и не ждет. Впереди лежали тысячи километров пути, холодные перевалы и неизвестность. Но теперь мы были вместе. Втроем. И это давало хоть какую-то надежду. Я посмотрел в зеркало заднего вида. Госпиталь становился все меньше, пока не скрылся за поворотом. Все. Обратной дороги нет. Только вперед. Навстречу зиме.

Успеть. Успеть проскочить горные перевалы, пока их не завалило снегом к чертовой матери. Гонка со временем началась.

Глава 20

Катились на север. Два дня, три, четыре… Мы двигались не спеша, объезжая брошенные автомобили и тела. Время слилось в одну серую ленту асфальта, бегущую под колеса нашего 'Хамви'. Позади, метрах в ста, тащился тяжелый LMTV, за рулем которого сидела Диана. Она вела махину уверенно, словно всю жизнь только этим и занималась. Может, так оно и было. Я смотрел в зеркало заднего вида, ловя в нем силуэт грузовика — наш неповоротливый ковчег, набитый топливом, жратвой и призрачной надеждой.

Погода портилась с каждым километром. Небо налилось свинцом, ветер стал злее, пробирая даже через уплотнители дверей. Деревья по обочинам стояли голые, черные, скрюченные, как пальцы мертвецов, царапающие низкие тучи. Это больше не была осень. Это был предвестник зимы, ее ледяное дыхание. Док был прав. У нас оставалось совсем немного времени, чтобы проскочить перевалы, прежде чем они превратятся в непроходимую ловушку. Гонка со временем. Самая дерьмовая гонка в моей жизни.

— Алекс, связь, — коротко бросил Максим, не отрывая взгляда от дороги.

Я взял рацию.

— Диана, как слышно? Прием.

— Слышу хорошо, — отозвался ее ровный голос, чуть искаженный помехами. — Машина идет ровно. Что у вас?

— Все в порядке. Едем. Холодает, — я посмотрел на Максима. Тот кивнул. — Как плечо?

— Не ноет. Почти. Спасибо, что спросил.

Связь прервалась. Максим поежился и плотнее закутался в куртку. Он изменился после той бойни на лесопилке. Стал тише, собраннее. В его движениях пропала прежняя академическая неловкость. Теперь он двигался как человек, который знает, для чего нужен предохранитель. И это было хорошо. Для выживания — просто отлично. Но что-то в его глазах потухло. Или, наоборот, загорелось чем-то новым, холодным.

Цивилизация сдохла некрасиво. Она не испарилась, не ушла под воду. Она просто застыла, покрываясь ржавчиной и пылью. Мы проезжали через городки-призраки, где на заправках висели выцветшие ценники, а в окнах домов чернела пустота. На дорогах стояли машины, сотни машин. Некоторые были разбиты, другие — просто брошены с пустыми баками. В некоторых до сих пор сидели их последние владельцы. Тела за рулем, уставившиеся пустыми глазницами в никуда. Мы перестали обращать на них внимание. Они были просто частью пейзажа. Как деревья. Как камни.

К вечеру пятого дня Джинн подал голос из рюкзака Максима, который лежал между сиденьями.

— Обнаружен потенциальный объект для ночлега. Бывший мотель 'Уютный привал' в трех километрах от шоссе. Строения целы. Признаков человеческой активности не зафиксировано.

— 'Уютный привал'. Звучит как издевательство, — пробормотал Максим.

— В этом мире все звучит как издевательство, — ответил я, сворачивая на заросшую грунтовку. — Диана, мы на съезде. Идем к мотелю. Следуй за нами.

— Поняла.

Мотель оказался серией обшарпанных домиков вокруг заваленного мусором бассейна. Мы загнали машины за одно из строений, чтобы не светиться с дороги. Пока Максим и Диана осматривали номера на предмет пригодности, я взял карабин и ушел в лес. Консервы уже в печенках сидели, а свежее мясо — это и калории, и хоть какое-то подобие нормальной жизни. Лес был тихим. Слишком тихим. Через полчаса я наткнулся на следы. Олень. Крупный. Еще минут сорок я шел по его следу, и вот он — красавец, обгладывающий