Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

огненной гривой и застенчиво протянула руку. Шестипалая ладонь казалась впору даже новоявленному братцу, хотя девушка не доставала Ржепо и до подмышки. Кольцо село на один из двух средних пальцев, словно влитое. Гости захлопали, и слово взял отец Вукор:

— Давным-давно храбрый витязь пал в бою вместе с конём, и оба вознеслись в рай. Там он увидел стену с дверью и надписью: «С конями нельзя». Воин вздохнул и сказал коню: «Зачем мне рай без тебя?» Они долго шли, куда глаза глядят, пока не набрели на открытые ворота с ангелом возле них. «Заходите вдвоём, это рай! — приветствовал их Божий страж. — Те двери вели в ад, а сюда дойдёт лишь тот, кто не предал друга!»[4]

Мы с капитаном случайно узнали, на что вы откладывали деньги, и решили…

Торжественную речь священника прервал истошный визг. В шатёр влетела Дара и тут же скрылась под столом, едва его не перевернув. Добралась до хозяйки, уткнулась ей в колени, жалобно заскулила…

— Плохая собака! — Венца старалась говорить строго, но давилась от смеха. — Так-то ты меня охраняешь? Стеречь!

Дара выкарабкалась из-под стола. Обернулась ко входу, оскалилась и зарычала, однако поджатый трясущийся хвост показывал: ей очень страшно!

Поняв, что ужас снаружи и есть подарок, новобрачные выскочили из шатра и тут же оказались на земле. Подросший и заматеревший Колобок пошатывался после лошадиной дозы снотворного, которым его угостили, чтобы не бузил при перевозке, но всё же сумел взгромоздить передние лапы на плечи обоим. Похоже, свадебные наряды погибли навсегда, однако Иво и Дрена они уже не требовались — отныне их могла разлучить только смерть.

Глава 13

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово, затем джунгли центральной Невриды и её столица Самватар

Кровь щедро пропитала песок под дощатым навесом на краю стрелкового полигона и залила стоящий там же столик, где полагалось раскладывать выдаваемые стрелкам пистолеты. Одна из жертв, видимо, успела обернуться к убийце, пуля перебила шейную артерию, и алая струя хлестнула на столешницу. Теперь лужица стала багровой, обросла по бокам тёмной корочкой, а мёртвый офицер, напротив, был бледен, как бумага — исправно работающее сердце обескровило тело за считаные минуты. Из прочих четверых трое тоже умерли сразу, над последним колдовали врачи, хотя шансов на спасение, считай, не оставалось.

Устроивший бойню сержант лежал на спине, грудь разворочена основательно. Стреляли сзади, и выходные отверстия превратили грудную клетку в пособие по анатомии внутренних органов. Причём сильно не новое, а потрёпанное и расковырянное многими поколениями старательных студентов-медиков. Голова уцелела, и даже смерть не стерла с чёрного лица лютую ненависть. Застывшие глаза, казалось, следили за майором Будимиром Соколом, а кровь на подбородке заставляла вспомнить страшные сказки про упырей. Такой и есть: вдобавок к своему пистолету украл оружие напарника и начал палить с двух рук.

От увиденного замутило: вроде бы на Хоноре насмотрелся, а вот поди ж ты… Редактор «Рассвета» Радое Нишич, напротив, с интересом рассматривал подробности, время от времени щелкая маленьким фотоаппаратом. После казней на Джамхире пяток расстрелянных мертвецов для него разве что на картинки из детской книжки потянут. Где те же упыри выглядят милыми и забавными.

Успешное расследование дела о нелегальных алмазных приисках «Невридаугля» принесло Соколу повышение в звании и назначение на должность замначальника столичного управления по борьбе с терроризмом. Логично: у него теперь репутация знатока Невриды, а теракты ожидаются, прежде всего, от тамошних чернокожих, подогреваемых уммаханскими братьями по крови и вере. Сержант Джевден Байрами, изрешетивший из двух стволов пятерых офицеров генерального штаба, как раз чёрен, словно антрацит из шахт «Невридаугля». Ну, а стоят ли за покушением уммаханцы — будем посмотреть, для того его и прислали. Опера из военного отдела госбезопасности резвые, но не шибко мозговитые — больше затопчут, чем отыщут.

Сюрпризы, впрочем, начались ещё час назад, в дверях кабинета.

— Я уехал! — рявкнул майор дежурному из их общей с начальником управления приёмной, когда тот, сняв телефонную трубку, сообщил, что говорят из газеты. Скатился по лестнице и услышал вежливое: — Тебя подвезти?

Газетчиком оказался Нишич, и звонил по его просьбе другой дежурный, из вестибюля, впечатлённый удостоверением внештатного сотрудника госбезопасности.

Услужливость Радо объяснялась просто: в компании Сокола легче попасть на место преступления. Потому и подвёз, и любезно вызвался помочь эксперту донести один из его чемоданов, сойдя за члена группы, и теперь щёлкает на пару с фотографом управления.

Ладно, здесь первичный осмотр провели. У трупа ничего интересного не нашлось — полупустая пачка сигарет и горстка мелочи в кошельке, да два использованных билета в кино, аккуратно сложенных в левом нагрудном кармане рубашки. Проверку швов, подкладки и прочего доделают подчинённые в мертвецкой, а мы посмотрим караулку.

Обшарпанная комнатушка ничем не отличалась от сотен таких же по всему миру. Неистребимый запах сапожной ваксы и оружейной смазки.

Два стола: побольше с бумагами, поменьше — с чайником и немудрёной закуской из нескольких толстых ломтей чёрного хлеба, шмата сероватого сала и надкусанной луковицы. Рядом блокнот с надписью: «Смерть вендским оккупантам! Джална придёт!»

Похоже, и правда уммаханцы мозги промыли. Ишь ты: «вендские оккупанты»! Интересно: чьи чернокожие предки захватили Невриду вместе с Вышгородом, переименовали его в Самватар, а Вендию обложили данью и поставили своего наместника на острове Теврос? Слишком добр был император Дракан Могучий: когда два века спустя отбил Самватар, даже прежнее имя городу возвращать не стал, не говоря уже о том, чтобы джалнутов вышвырнуть к Тарантосу! Вон в Кандиане, когда едва созданная Лига мирного неба подавила восстание чернокожих рабов, всех недобитых отправили на Джалну. Хотя раньше сами же с неё и завезли.

Нишич тем временем обошёл комнату и заинтересовался стоящим на подоконнике стаканом, на дне которого плескалась вода с какими-то чёрными хлопьями. Взял его — через платок, как положено — и задумчиво изрёк:

— Наверное, вот здесь он стоял… смотрел на тех, кого потом убил, и пил воду…

— Уже статью сочиняешь? — поинтересовался Сокол.

— Отдай отпечатки снять, — пропустив подколку мимо ушей, пробурчал журналист. — В стакане явно бумажный пепел, и, если наш убивец действительно испил из него, дело может оказаться очень интересным.

— При чём тут пепел?

— При том, что этот джалнут, кроме самого Джалны, чтит законы мести, предписанные его древними богами! Когда у такого погибает близкий человек, он должен расправиться с убийцей. Если убийца точно неизвестен или недоступен, то, по старым обычаям, казнить следует людей из клана или племени убийцы — числом не менее пяти.