Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

хуже гостиничных клопов, но зато дома есть душ и холодильник. Сокол с удовольствием сполоснулся, испил воды с лимоном и кубиками льда, представился родителям коллеги, а также его дедушке с бабушкой. Оценил жилище, в котором размещалось многочисленное семейство, включая двух младших братьев и столько же сестёр Нестера, а также его собственную жену с новорожденной двойней. И выслушал лейтенантские рекомендации, которые сводились к тому, что беседовать с людьми лучше в его присутствии. А с женщинами, особенно незамужними, в присутствии мужчин. Иначе вообще ничего не узнаешь.

Последующие дни словно слились в один, вязкий и бесконечный. Допросы, допросы и ещё много раз допросы. Отца и матери. Братьев и сестёр. Дядюшек и тётушек. Приятелей и одноклассников. Настырный Сокол дважды заставлял вывозить себя в соседние посёлки, откуда возвращался злой и покусанный. Каждый уже знал обстоятельства дела и говорил почти одно и то же: Джевден был замечательным парнем — добрым, честным и отважным. Хорошо учился, ещё в школе спас друзей от крокодила (похоже, не врут — на ноге сержанта нашли старые рваные шрамы, явно от зубов), с детства мечтал стать военным и стал. Одна беда: так и не женился, и родители внуков не дождались. И ведь сколько хороших девушек на него заглядывались, но появилась эта дрянь! Конечно, они её знают, приезжала с ним в отпуск — наглая столичная шлюха! Все сразу поняли: не доведёт она его до добра, так и вышло! Сдохла гадина и с собой в могилу уволокла!

Впрочем, нет! Не все говорили одинаково. Молодые Азикаву почти и не ругали — лишь девицы, сами имевшие виды на сержанта, шипели бешеными кошками. Прочие отмалчивались, но в глазах мелькал блеск восхищения. Тоже понятно: красивая, дерзкая, при деньгах и парня на верёвочке водила вместо того, чтобы в рот ему заглядывать. Если хонорский столичный молодняк от дуры Аньелки свихнулся, то в этой дыре тем более у многих крышу снесло! Пятнадцатилетняя сестра Джевдена даже вякнула про великую любовь, после чего папаша, не стесняясь заезжего гэбиста, влепил ей такую затрещину, что дочурка слетела со стула.

Подтвердить родство с ухорезом Шекари тоже окончательно не удалось, хотя выходило скорее да, чем нет.

— Точно говорила про братьев! То ли трое их у неё, то ли четверо, — вспомнила несостоявшаяся свекровь Азикавы. И сварливо добавила: — Небось все разбойники!

Ну, хоть что-то… Тренер и футболисты «Невридаугля», с которыми майор говорил перед отъездом в Химару, ничего про сестру полузащитника Белмахтара не вспомнили…

Можно было наконец свалить из осточертевшей за одиннадцать дней душегубки, но Керенджи предложил остаться до завтра. Вечером ожидался праздник — провожали завербовавшихся в народное ополчение. Сокол ни малейшего желания участвовать не испытывал, но подумал, что на проводах местные наверняка напьются и, возможно, у кого-то развяжется язык. Надежды оправдались наполовину: про Джевдена с Азикавой почти никто не упоминал, зато беседа с дедом Нестера получилась чрезвычайно познавательной.

— Вы уже не первого внука на службу провожаете? — воспользовавшись тем, что два других старика, утомившись, ушли домой, Будимир подсел за столик к оставшемуся в одиночестве главе семьи коллеги. Разумеется, с кувшином фруктового вина. — Красавцы они у вас! Таким пойдёт форма!

Старец довольно заулыбался.

— Пятого, и скоро ещё двоих! У нас семьи большие, не то что в ваших столицах! И этот призыв особый!

— Потому что идут не в армию, а в ополчение?

— Точно! Раньше-то как бывало? Отправляют тебя за мильёны вёрст — иногда аж на Тогтарею! Холод, еда непривычная, вокруг всё чужое, да и куда наших чаще всего распределяли? В стройбаты! Воин должен с оружием быть, а не лопатой землю ковырять! Разве не так?

— Пожалуй… — дипломатично согласился майор и подлил раздухарившемуся деду: — Но ведь многие и в нормальные войска попадали.

— Дык, конечно, не всё плохо было! — продолжил патриарх рода Керенджи, с некоторой опаской поглядывая на приезжего и прикидывая, не слишко ли разболтался. Сейчас-то объявили свободу, а кто знает, как оно завтра выйдет? — Мы вот хорошо отслужили: я и двое старших сыновей в пехоте, младший в артиллерии — там же подучился и в институт без экзаменов взяли, сейчас в Самватаре инженерит. Здесь-то школы, если честно, одно название. Ребятишки с детства постоянно в поле, да ещё и на своих огородах. Зато после дембеля многие из глуши выбирались и специальность получали. Нестер вон в вашу контору поступил, на хорошем счету там, кажись, скоро на повышение пойдёт. У Джевдена, дурака, тоже всё как по маслу шло, пока та змеюка не окрутила! По мне, так всем в армию идти положено: иначе какой ты мужик? Раньше-то девчата парням отказывали, которые форму не носили, а теперь таких, пожалуй, и нет почти! Товарищ Грдамич, да продлит Джална его дни, велел из наших мест в ополчение брать, и не по призыву, а добровольно — это же совсем другое дело! Казармы рядом с домом, в части все свои, деньга, хоть и небольшая, идёт, да и стрелять учишься, а не землю ковыряешь. Внучок с половиной своей футбольной команды пошёл! Вот такая армия — наша! Будем здоровы!

Сокол чокнулся, и вдруг перед глазами появилось сперва здание генштаба, а потом кабинет начальника и родственника старшего лейтенанта Грабара — чернокожего полковника Чарчани. Словно в немой ленте, он увидел, как молодой офицер что-то горячо объясняет, трясёт какой-то папкой и той самой картой. Дядюшка улыбается, хлопает племянника по плечу, кладёт принесённое им в стол и печально смотрит вслед ушедшему.

— Зря вы меня тогда завербовали, а не Велько! — Воислав с гордостью глянул на смущённого друга детства. — Разобрался он в ваших бумажках! Знаете… Если лейтенант нашёл такое и сболтнул, кому не надо… Запросто могли убить.

— И желательно так, чтобы никто не заподозрил, — генеральный директор «Нового измерения» Велемир Доневич положил на стол несколько листков, которые он самолично напечатал на машинке, не доверяя секретаршам. — Вы правильно заметили, что схема округов совпадает с картой этнического расселения на Невриде. Теперь здесь фактически три группировки ополчения — джалнутская, хонорская и вендская. Ну и ещё немного альрамеев. Но это не главное…

Доневич выждал небольшую драматическую паузу, глотнул привезённого из джунглей фруктового и продолжил:

— Главное в том, что армейское имущество передаётся ополченцам крайне неравномерно. Сейчас вендские склады ополчения заполнены от силы на четверть, зато хонорские и джалнутские — более чем наполовину. Самое позднее через полгода они будут забиты под завязку.

— Почему? — перебил его Сокол.

— Причин несколько, — продолжил Велемир. — Где-то имели место бюрократические заморочки. Сознательные или просто из-за лени