Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— …И, став на сторону джалнутской администрации «Невридаугля», он неминуемо подорвёт свой авторитет! — радостно выскочил Ежван и осекся, глядя на нахмурившееся лицо начальника.

— И заодно авторитет союзного руководства! — недовольно процедил Яншич. — У нас на носу выборы с участием оппозиции, и не карманной, как Демократическая и Крестьянская партии, а настоящей! Согласно сегодняшним донесениям госбезопасности, некоторые оппозиционеры уже готовят заявления в поддержку бастующих!

— Эта проблема решается просто, — улыбнулся старый разведчик. — После возвращения Зленоваца руководство его поправит и убедит трест пойти на уступки шахтёрам, хотя бы до окончания выборов. После чего нашего друга можно убирать окончательно. Я слышал, в Тавалоге место заместителя городского головы по культуре освободилось, вот пусть оттуда и обличает.

— Какое коварство! — рассмеялся Ежван и хищно потёр пухлые ладошки, словно растирая между ними ненавистного соперника. — Воистину, раз попав в МГБ, остаёшься в нём навсегда! Однако Горан не дурак и может догадаться, что его подставляют. Необходима приманка… Может быть… Нет, пожалуй, рискованно!

— Излагайте! — хмуро велел Яншич. — Вас взяли на работу, чтобы вы подавали свежие идеи, а их риск я оценю сам!

— Можно включить Зленоваца в первую тройку партийного списка на грядущих выборах Народного Веча Вендии. Первым там идёт действующий старейшина товарищ Молев, вторым предполагалось поставить меня, а третьим бывшего председателя профсоюза шахтёров. Однако после выхода известной статьи в «Рассвете» о его постельных утехах он ушёл в отставку и никуда избираться не станет. Поэтому Горана имеет смысл поставить вторым, меня третьим, и даже подписать соответствующий указ. На такую наживку он клюнет. А когда провалится, будет выкинут из списка. Разумеется, не сразу по возвращении, а в самый последний момент, по требованию разгневанных трудящихся. После чего его можно без проблем снять и отправить хоть в Тавалогу, хоть директором скотоводческого хозяйства «Красное вымя».

— Браво! — Бывший гэбист иронически похлопал в ладоши. — И этот человек ещё обвиняет меня в коварстве!

— А если Зленовац, получив второе место в списке, отвергнет наши рекомендации и поддержит бастующих? — Яншич продолжал сомневаться. — Тогда, удалив его из списка, мы получим страдальца за народное дело. Который, обозлившись, примкнёт к оппозиции и даст ей миллионы голосов! После того возмутительного выступления на митинге от него можно ожидать любой мерзости!

— Во-первых, не поддержит, — хладнокровно возразил Ранковац. — Не тот он человек, чтобы рисковать. Во-вторых, даже если и захочет, то не сможет. Насколько я понимаю, никакие дополнительные полномочия он так и не получит. Значит, ему останется лишь беспомощно призывать к миру и согласию, причём исключительно в рамках действующего трудового договора между трестом и профсоюзом горняков. Несмотря на разврат бывшего председателя, оно действует и позволяет администрации менять расценки. Зленовац не сумеет заставить трест пойти на уступки, и после этого никакая демагогия его не спасёт. А вот мы заставим! — и, выдержав эффектную паузу, пояснил: — После истории с подпольной добычей бриллиантов у «Невридаугля» есть все основания опасаться моих коллег.

Несколько минут все трое шли молча. Наконец, товарищ Богуслав снисходительно процедил, что план неплох. Давно известно: даже если предложение подчинённых тебе по вкусу, одобрять его надо максимально сдержанно и после паузы. Лучше всего выдержав день-другой, но сейчас время не ждёт. На самом деле интрига ему чрезвычайно понравилась, да и себя самого главный идеолог партии решительно одобрил. Его первый зам и безопасник сперва постоянно грызлись, но теперь благодаря грамотному руководству исправно тянут общую упряжку.

Обшитые лакированным деревом стены столовой Центрального Комитета Народно-Революционной партии украшала картина, более подходящая лагерю юных разведчиков. Упитанные румяные детишки с аппетитом уплетали пирожки, а из-за открытой двери за ними с доброй улыбкой наблюдал толстый повар в белом колпаке. Поскольку в руке он держал огромный нож, улыбка смотрелась несколько двусмысленно. Казалось, владыка кастрюль и сковородок откармливает ребятню, чтобы приготовить из неё жаркое, и выбирает, кого пустить на мясо первым… Впрочем, если разобраться, полотно подходящее: карабкаясь по карьерной лестнице, члены ЦК жрут друг друга так, что аж кости хрустят.

— Вы позволите?

Зленовац поднял глаза на подошедшего к его столику пожилого человека в очках, похожего на профессора, и угрюмо кивнул. Со вчерашнего дня, когда стало известно о его отправке на Невриду, рядом никто не садился. Опытные партийные работники чуяли грядущий крах начальника профсоюзного отдела и шарахались от него, как от зачумлённого. Даже появление на второй позиции в списке кандидатов в депутаты Веча Вендии их не обмануло. Все понимали: до выборов товарищ Горан не дотянет, свернёт себе шею. Если же каким-то чудом и выкрутится, так ничто не мешает снова начать любезничать, обычное дело. А тут вдруг помощник Яншича объявился…

— Пришли дать мне духовное напутствие или согласовать некролог?

— Надеюсь, до некролога дело не дойдёт. — Ранковац кивком подозвал официантку, спросил диетический обед: салат из морской капусты, бульон, тефтели с рисом и яблочный компот, а затем продолжил: — И, чтобы его избежать, вам следует понять, что на самом деле стоит за вашей отправкой.

— Желание меня уничтожить, что же ещё? — Зленовацу заказ принесли раньше, и он мрачно жевал горькую, как его нынешняя жизнь, тёртую редьку. Рядом аппетитно дымились наваристая солянка и отбивная с картошкой, а в стакане траурно плескался компот из чернослива.

— Это правда, но не вся. Те, кто подписал приказ, рассчитывают, что вы свернёте шею, и отдали вам соответствующие распоряжения. Однако у вас есть и друзья, стараниями которых вас включили в предвыборный партийный список. В случае успешного возвращения из нынешней командировки вы не только попадёте в Народное Вече Вендии, но и получите очень хорошие шансы быть избранным его старейшиной, то есть главой республики, где, как известно, проживает почти 40 процентов населения Союза и расположена его столица. Мы в курсе, что около трети списка — люди, связанные с вами неким общим делом. После победы на Невриде и на выборах старейшины их может стать больше половины.

Зленовац с трудом проглотил редьку и недоверчиво уставился на собеседника.

— Не понимаю, кто такие «мы», и о каком деле вы говорите?

Ранковац устало вздохнул.

— Мы — это группа людей в руководстве партии, органах госбезопасности и других структурах. Они озабочены нынешним положением страны и заинтересованы в успехе дела, в которое, наряду с вами, внёс вклад покойный адмирал Доневич. Вашими соратниками в вооружёных силах являются, прежде всего, командующий флотом Вендии Евтим Шкулан, командующий флотом Невриды Момир Келечич, исполняющий обязанности командующего гарнизоном Светлоградова Велемир Еднич и командир гвардейской десантной дивизии Вукован Лабутиц.

Гражданских перечислять не стану, но один из них, редактор «Рассвета» Радое Нишич, в любой момент подтвердит