Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— Надо проверить, не перекрыты ли улицы. — Сапёр из банды Цвето ткнул в карту рукой с оторванными пальцами. — Поставить здесь и здесь по пулемёту, так кровью умоемся!

— Вряд ли они рискнут в присутствии гостя из ЦК… — усомнился Рудый. — Но… посмотреть всё же следует, и это уже сделано. Кто там поближе ко входу, зовите нашу разведку. Только дверь осторожно открывайте — подслушивают!

Каждая веснушка шкодных физиономий подростков, влетевших в учительскую, излучала оскорблённую невинность. Конечно, подслушивали, как же иначе! Потому и успели вовремя отскочить, не получив дверью по лбу.

— Сегодня у нас 14-е? — глянул на календарь председатель стачкома и ткнул в того, что посветлее. — Значит, ты!

Мальчишка торжествующе глянул на соперника и затараторил:

— Прошли по всем дворам, крышам и чердакам Партизанской, Вышгородской, Ледяного похода, Кордича и Антрацитовой. На Вышгородской, 22 и Кордича, 17 трутся какие-то хмыри типа ментов в штатском, но всего пятеро. Оружия не заметили, хотя, может, у кого-то пестики по карманам есть!

— Молодцы! — похвалил Драгомир. — Продолжать наблюдение!

И, когда топот в коридоре стих, продолжил:

— Через полчаса выдвигаемся! Идём мирно — ни бит, ни арматурин, ни обрезков железных тросов не берём. Плакатов и транспарантов, наоборот, тащите побольше. Их журналюги любят, да и если всё же начнётся, древком отоварить самое то. Флаги только государственные — ничьих партийных не надо.

— Там от Фонда Караджеровича приехали на наших машинах, с орлеанскими консервами, уже разгружают, — вмешался стачкомовец от автопарка. — У них там царский флаг чёрно-жёлтый. Его тоже нельзя?

— Никому нельзя! — Драго рубанул воздух ладонью, словно отрезая любые знамёна. — И лозунги без политики. Только про наши нужды, вроде того, что Зира сочинила: «Рабочим честную зарплату, Кондоле — кирку и лопату!» Пьяных — гнать пинками в задницы! Как дойдём, поставьте в первые ряды надёжных мужиков. Наверняка туда провокаторы влезут, окна бить или орать всякое.

Стачкомовцы двинулись к своим, и лишь Водяной задержался.

— Правильный у тебя сын! — одобрительно заметил пахан. — Вот такие и должны быть юные разведчики, а не мамкины соплежуи с галстучками, которым мы в детстве морды чистили! Слушай, а чего ты число уточнял, прежде чем его слушать?

— Семейная традиция! — рассмеялся шахтёр. — Стано старше на три месяца и считает себя главным. Но Брано мой младший брат, а значит — дядя Стано, и потому полагает вожаком исключительно себя! Приходится одного признавать командиром по чётным дням, а второго по нечётным. Твой-то сынишка в Самватаре как?

— Ему одиннадцать всего, а уже замки проволокой вскрывает! — похвастался Цвето и гордо ткнул пальцем в извлечённое из кармана фото тощего, совсем не в могучего папашу, шкета с чрезвычайно продувной рожицей. — Но я сказал: кончай дурить и учись! Сейчас не то время, чтобы из квартир мелочь тырить, большие дела нас ждут! Вроде взялся за ум — в школе довольны.

Драго расхохотался.

— Почти как в анекдоте про бизнесмена, у которого его спиногрыз из двоек не вылезал. Спрашивает он сыночка: «Куришь? Пьёшь? По девкам шляешься?» Тот признался: выпили на троих два пузыря бормотухи, выкурили пачку дешёвых папирос, потом час блевали. Ну, и шлюху всей кодлой сняли, она жирная, немытая, перегаром воняет…

Папаша налил ему рюмашку виньяка орлеанского, дал сигару уммаханскую, потом вызвал секретутку с вот такими сиськами и ногами от ушей. А когда сын от неё вернулся, сказал: «Понял разницу? Так вот: чтобы всё это иметь, надо хорошо учиться!»

— Непременно так и сделаю, если опять забузит! — загоготал Цвето. Потом обернулся к иконе, которую он принёс в школу после начала стачки, и благолепно обнёс себя кругом Священного Жернова: — Нет, ты как хочешь, но я пушку возьму — документы на неё чики-пуки, а без ствола ходишь словно голый!

Двое парней Водяного, следивших за разгрузкой консервов от Караджеровича, как и пахан, носили пистолеты открыто. Чай, не бандиты какие — сотрудники законопослушной охранной фирмы «Стража»! Однако сейчас оружие не требовалось. Истошно орущий на заднем дворе занятой стачкомом школы лысый дедок ни малейшей опасности не представлял. Но как же достал!

— Сволочи! Предатели! — визгливо блажил старикан. — Продали народную власть за жратву! Сына моего покалечили! К стенке вас всех надо! Аааа! На помощь!! Убивают!!!

Сопровождавшие груз «Царские драконы» заржали. Прибывший с ними Стано устало вздохнул. Мусорный контейнер, в который «стражники» кинули дряхлого скандалиста, наполовину полный, так что ничего себе не сломает — хотя обидно, конечно. Кстати, чего он вообще так разоряется? Пожалуй, надо вытащить и спросить.

— Я в забое с детства! Одних орденов и медалей за доблестный труд семнадцать штук имею! — Извлечённый наружу и наспех отряхнутый дед жадно прихлёбывал купленное журналистом дорогое хинтерландское пиво. — Когда шахты восстанавливали, мы чёрного хлеба вдосталь не едали, а им белых булок мало! Зажрались!

Белич пригляделся к пиджаку, скособочишемуся под тяжестью наград. На первый взгляд внушительно, но, если всмотреться внимательнее… Значок депутата городской думы. Золотая медаль «Пятьдесят лет в партии». Такая же серебряная — в честь тридцатилетия вручения партбилета. Медали, отчеканенные к юбилеям создания Народного Союза, Ледяного похода, призыва товарища Кордича к восстанию против оккупантов…

Похоже, в годы послевоенного восстановления старый пенёк в лучшем случае мамкину титьку сосал. Да и цацки получал, в основном отсиживая задницу на торжественных заседаниях и восхваляя начальство на митингах. Впрочем, один «трудяга»[6] тоже болтается. Значит, по крайней мере, в молодости в штрек спускался.

— Так что с вашим сыном случилось? — деликатно направил разговор в нужное русло Стано. — Кто его обидел?

— Да вот эти головорезы, которые всё и начали! — ярился старик. — Из шаек Драго Рудого да Цвето Пенчева! На них же клейма ставить негде: Драго за драку сидел, а Цвето и вовсе бандюган. Сын мой, замдиректора шахты, хотел наших дураков удержать, так ему в зубы и ногами — еле живой домой пришёл! Ещё и джалнутским прихвостнем назвали, потому что семья наша со всеми в мире живёт, и с джалнутами, и с хонорцами! И не бунтует!

— То есть вам зарплаты хватает? — уточнил репортёр. — Несмотря на переход на сдельщину и снижение расценок?

— Пить надо меньше да по девкам ходить, вот и будет хватать! — воинственно прохрипел старикашка и смачно рыгнул. Ледяное пиво в жару явно плохо сказалось на его сорванной глотке. — А если народная власть прикажет затянуть пояса, так и затянем, не впервой! Пусть деньги наши на защиту Родины пойдут! Думаешь, враги дремлют?! Показали вам консервные банки с наклейками да модные тряпки, вы и уши развесили! Дай-ка ещё