Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Совсем молоденький, с новенькими погонами, офицерик не мог пресечь мародёрство — он блевал под другим кустом. И, несмотря на столь чувствительную натуру, напрочь не понимал, в какое дерьмо влип. Даже увидев удостоверение антитеррористического управления, мальчишка решил, что хозяина такого документа можно взять нахрапом.

— По какому праву вы стреляли в моих людей?! — визгливо завопил лейтёха. — Вы за это ответите!

— Назовитесь! — Холодный голос Сокола воткнулся в юнца, словно игла в воздушный шарик. — Имя, звание, должность?!

— Командир 2-й роты 153-го батальона Народного ополчения Невриды лейтенант Арбен Кодели. Зачем…

— Согласно уставам милиции и госбезопасности, их сотрудники и лица, имеющие временные удостоверения таковых, обязаны стрелять на поражение в лиц, применяющих оружие против невооруженных гражданских, — отчеканил майор. — А на каком основании ваши люди открыли огонь по мирным жителям? Кто отдал приказ? Вы?!

— Командир батальона товарищ Шеху приказал никого не пропускать в город. — Лейтенантик начал осознавать, что стрелять ему прямо никто не приказывал, и увядал на глазах. — Они сами виноваты: попёрлись вперёд…

— В городе введено военное положение? — Сокол слегка расслабился. Глупого мальчишку можно брать голыми руками. — Нет? Значит, ни Шеху, ни командующий округом, ни сам командующий народным ополчением Невриды не имеют права препятствовать гражданам перемещаться, куда те сочтут нужным. Поэтому отвечать придётся всем, но если вышестоящее начальство не отдало письменный приказ, то за гибель людей поставят к стенке персонально вас!

— Не надо… Они сами… — жалобно проблеял юнец. — Я всё скажу…

— Говори! — Лейтенанта следовало дожимать. — Тебе велели стрелять в этих? Или во всех, кто едет помогать шахтёрам?! Кто именно приказал?!

— Мне… надо было их остановить и обыскать… и найти…

— Найти что?! Оружие? Наркотики? Отвечай быстро! В глаза смотри!

— Пи… пистолеты… Два… Они у меня в вещмешке…

— То есть подбросить, — безжалостно пригвоздил гэбист, — и потом стачкому бы навесили вплоть до подготовки мятежа! Ну и почему не подкинул? Не успел?!

— Милиционеры их остановили, я потребовал выйти, а ефрейтор Кичаку сказал: «Ваши бездельники без жратвы обойдутся!» Водитель грузовика решил, что их грабить будут, ну и рванул… Мои начали стрелять…

— Правильно рванул! — удовлетворённо подытожил Сокол и, заметив, что балбес залился слезами, сменил кнут на пряник. — Не реви, если не врёшь — жив останешься! Возможно, даже не сядешь. Давай те пистолеты и пиши всё, что мне сейчас рассказал! Подробно!

…Тем временем «дружинники» собрали винтовки, а их владельцев связали цепочкой старым проверенным методом. Верёвка стянутых за спиной рук переднего переходила в петлю на горле следующего, и так до самого конца. Недовольным аккуратно дали по почкам, а сведущий в истории Войко разъяснил джалнутам, что они, наоборот, должны радоваться.

— Именно так вязали рабов ваши предки, — поведал он, проверяя надёжность пут. — Или кто-то хочет попасть в руки людям, в которых вы палили?

Пленники не захотели и побрели в маячившее примерно в километре строение — как оказалось, заброшенный свинарник. Там всем и надлежало пребывать под конвоем двух «дружинников», пока майор не придёт снять показания. Ещё двое остались охранять место расстрела, а с остальными Сокол вернулся назад и отозвал в сторону Зленоваца и Воислава.

— Дело, похоже, дрянь! — разъяснил он. — Там стояли джалнутские ополченцы, едва прошедшие курс молодого бойца…

— Двухмесячный? — ужаснулся товарищ Горан. — Какой идиот послал этих сопляков против бастующих?

— Идиот или совсем наоборот, мне как раз и предстоит выяснять, — хмуро уточнил гэбист. — В минибусе у меня лежит на полу и трясётся командир этих баранов, тоже едва от мамкиной титьки оторвался. Признался, что получил указание подкинуть зендским пролетариям стволы. Покажитесь ему и скажите, что не дадите в обиду в случае чего — это дополнительно сподвигнет парня сотрудничать. Потом поедем на место происшествия с вашими сопровождающими, увидите всё и будете понятыми. Ну и дальше двигайте в Чёрнопартизанск с Воиславом и половиной его ребят. Я с остальными прибуду, как тут закончу, опрошу потерпевших и передам дела невридским коллегам.

Зленовац мрачно кивнул, и через час с небольшим поредевшая колонна подъезжала к зданию чёрнопартизанского управления «Невридаугля». Там их ждал сюрприз в лице гендиректора треста Гезима Бушати и его зама Хекурана Кондоле. Вопреки данным Сокола, они уже прилетели.

Стачком по-прежнему заседал в школьном спортзале, но, вернувшись с радиостанции, Драго и Водяной заперлись в учительской. Собраться среди глобусов и классных журналов пригласили только самых авторитетных вожаков, однако всё равно набилось два с лишним десятка. У дверей гордо восседал водила грузовика, на котором Кондоле привозил снаряжение для спасения заваленных штрейкбрехеров. От канатной фабрики и заодно прочих женщин, конечно, Неда — кто ж её удержит?

Отпущенный из тюремной больницы Мрежиц скорбно восседал с загипсованной челюстью под собственноручно нарисованным плакатом. На плакате красовались два «тормозка»: шахтёрских бутерброда с сыром и колбасой между двумя ломтями хлеба. Ими горняки испокон веков перекусывали в обеденное время — выбираться из-под земли, мыться и брести в столовую было слишком долго. Большой и весёлый «тормозок» украшали цифры 3920, маленький и грустный — 3924. Даже самый тупой работяга наглядно видел, как подорожали сыр с колбасой за последние годы.

На столе, за которым раньше заседал педсовет, теперь лежала огромная карта города, отчего комната напоминала военный штаб. Расставленные на карте вендские матрёшки показывали расположение бастующих предприятий. Им противостояли чернильницы, установленные на месте резиденции городского головы, администрации «Невридаугля», управления милиции и казарм ополчения.

Объявление по эфирному радио о расстреле рабочих Зенды и прибытии представителя Центрального Комитета ударило не хуже залпа небесных линкоров. Вслед за югом стачечная волна захлестнула вендский север Невриды, и уже завтра в Самватаре ожидался грандиозный митинг в поддержку бастующих.

До выборов оставалось чуть больше полугода, и партии оппозиции спешили выставить себя истинными защитниками трудового народа. В любви к шахтёрам клялись все: от либералов из Партии Свободы, мечтающих превратить Союз во вторую Лигу, до грезящих о возрождении империи Караджеровичей монархистов. Зашевелились даже малочисленные последователи бывшего соратника и главного пропагандиста, а потом заклятого врага маршала Кордича Мойзеса Диликиса. Кто, как не этот проницательный альрамей, предупреждал, что бывшие вожди рабочего класса превратятся в его свирепых угнетателей? И ведь таки превратились!

В самом Чёрнопартизанске десятки тысяч человек собрались вокруг школы уже сейчас, и требовалось срочно решать, что с ними делать. Думали недолго.

— Из «Антрацита» передали, светлоградовец заселился к ним и собирается в управление, — сообщил Водяной, у которого осведомителей в крупнейшем отеле города всегда хватало.

— Понятно, что не к нам! — зло скривился Горан Рудый.

— Значит, мы пойдём к нему! — объявил старший брат. И, убедившись, что возражений нет, а