Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Выскакивать из кузова пришлось в двух десятках метров от школы. Все ведущие к ней улицы преграждали баррикады, на которых дежурили дружинники с железными прутьями, обрезками труб и, само собой, битами для плакеты. Двое выкидывали мужичка, рвавшегося в штаб в поддатом виде. Сухой закон соблюдался неумолимо.

Внутри здания народ толпился в основном в спортивном зале, где готовилось общее собрание. Маты и гимнастические снаряды отодвинули в угол, зато из столовой натащили скамеек со столами, а из классов и учительской — стульев. Всё новые и новые делегаты несли протоколы стачкомов, подтверждающие их полномочия. Документы принимали учительницы, ставшие секретаршами. Сияющая Зира суетилась у огромной карты Невриды, втыкая булавки с красными флажками в города и посёлки. Алая сыпь покрыла уже добрую половину шахтёрского юга, а несколько точек, минуя джалнутский центр континента, появились и на севере.

Вихрем влетев в спортзал, крупная русоволосая женщина облапила жалобно пискнувшую Зиру и закрутила вокруг себя. Работница чёрнопартизанской канатной фабрики Неда Рудая явно примчалась с хорошими новостями.

— Канатчицы с нами! — завопила она. — И ткачихи из Зенды!

Драго решил, что и он, как главный, заслужил ласку ненаглядной супруги, и вдруг в лицо словно плеснуло холодом. Водяной и один из его людей, подтянутый седой дядька без трёх пальцев левой руки, что-то втолковывали невысокому упитанному мужичку. Тот затравленно смотрел на окружавших его здоровяков. Разумеется, никаких не бандитов, а добропорядочных охранников, как и тот черномазый, что застрелил бедного Меткеша.

— Людям есть нужно! — донеслось до председателя стачкома. — И ты накормишь их своей паршивой колбасой по нормальным ценам. Если надо, в долг. Иначе…

«Взорвать бы уродов!» — всплыл в голове прошлогодний разговор в «Ромашке». Однорукий служил в армии сапёром, потерял пальцы из-за ошибки товарища, которого и вовсе разорвало в клочья. И главный враг Цвето в Самватаре, бандит по кличке Ржавый, погиб именно от адской машинки, сработавшей, когда рыжеволосый пахан открывал дверь своей квартиры.

Устроить обвал в шахте считалось у шахтёров самым страшным из преступлений. О жутком конце таких негодяев ходило множество легенд. Самую известную — про забойщика, который похоронил в штреке соперника в любви, знали даже дошкольники. Счастливый жених никогда больше не спускался под землю, тут же сменив профессию — благо отец невесты хорошее приданое давал. Не помогло: во время свадьбы, по пути в церковь, земля под ногами молодых провалилась, и больше их никто никогда не видел. Только вот у сапёров свои суеверия, а Водяной и в детстве не боялся ни Экзепра, ни Тарантоса! И если менты раскопают…

Драго тряхнул головой и поспешил к любимой жене. С удовольствием ощутил, что её грудь, выкормившая двоих сыновей и дочь, такая же упругая, как в день их первого поцелуя на школьных танцульках. Насилу оторвался от жарких губ и прошептал:

— Тут слушок пополз, что Кондоле задумал загнать активистов стачки под землю и устроить второй обвал. Надо, чтобы об этом узнал весь город, но чтоб никто не доискался, откуда весть пошла. Тихонько и аккуратненько, как вы, бабы, умеете…

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово

Председатель идеологического отдела Народно-Революционной партии Богуслав Яншич не сомневался, что его кабинет прослушивается гэбистами. Официально органы не имели права разрабатывать персон такого уровня, но тяжкая жизнь агента влияния семьи Оназисов внесла в его душу мощную струю паранойи. Да ещё и помощник по безопасности, отставной полковник МГБ Деян Ранковац, нашептывал: от бывших сослуживцев можно ждать любой пакости, и никакие инструкции им не указ! Поэтому особо важные разговоры главный идеолог предпочитал проводить на свежем воздухе, в Парке павших героев, в глубине которого стояли здания партийных ведомств. Благо на дворе тёплая ранняя осень, и прогуляться среди бронзовых монументов погибших партизан и окружавших их старых клёнов в такую погоду — одно удовольствие.

Нынешняя беседа с Ранковацем и первым замом отдела Слободаром Ежваном ничего крамольного не содержала — подумаешь, расправа с политическим противником, делов-то! Но всё же обсуждать глубину могилы, в которой должен навеки упокоиться политический труп ненавистного руководителя профсоюзного отдела партии Горана Зленоваца, лучше без чужих ушей.

Остряки недаром прозвали здание, где сидел Зленовац, «Седьмой темницей». В настольной игре «Шесть темниц» фигуры, попавшие на шестёрку чёрных клеток, оставались на них до конца партии, никак не влияя на ход игры. Подобная же судьба ожидала и возглавивших профотдел — в его главном кабинете досиживали до пенсии чиновники, которые борьбу за власть проиграли, но в то же время наказывать их официально было не за что. Как того же Зленоваца, который всего лишь публично усомнился в миролюбии соседей Народного Союза, когда сам верховный вождь, товарищ Грдамич, торжественно это миролюбие подтвердил и отправил на слом четыре недостроенных линкора.

Возмутителя спокойствия немедленно повысили и перевели в «Седьмую темницу», отправив на заслуженный отдых прежнего «узника», которому как раз стукнуло семьдесят. Товарищу Горану предстояло до собственной пенсии составлять лозунги для демонстраций трудящихся и разбирать кляузы этих самых трудящихся на задержки зарплаты и плохое питание в заводских столовках. Работа мелкая и бессмысленная — никаких реальных полномочий отдел не имел, всё решалось в союзных и республиканских министерствах.

Зленовац тоже ничего серьёзного сделать не смог, но, в отличие от предшественников, постоянно обличал бездушных бюрократов, забывших о нуждах рабочего люда. Обличения с удовольствием печатали, причём не только оплоты реакции, вроде «Рассвета», но и просто жаждущие скандала листки. Реального эффекта почти никакого, зато популярность народного заступника росла, как на дрожжах.

Вождь Народного Союза Младо Грдамич уже дважды выражал недовольство, и недалёк тот день, когда спросит, привычно ероша волосы: а кто это выдвинул столь мудрую идею?

Дожидаться момента высочайшего недовольства Яншичу не хотелось. И тут, как по заказу, подоспели шахтёрские волнения! Хитроумный Ежван предложил решить проблему раз и навсегда — направить излишне усердного чиновника на Невриду разбираться со стачкой шахтёров. Ни им, ни администрации глава профсоюзного отдела приказывать не мог — лишь призывать жить дружно. Значит, его конец очевиден: сотни тысяч озверевших горняков и тесно повязанный с властями республики трест «Невридауголь» уподобятся двум жерновам, которые раздавят Зленоваца, словно хомячка, попавшего в мельницу вместе с мешком зерна!

Товарищ Деян поддержал товарища Слободара и со своей стороны посоветовал намекнуть посланцу, что руководство ждёт от него поддержки, прежде всего «Невридаугля».

— Согласно имеющимся данным, — бывший полковник столь многозначительно качнул головой на восток, что у собеседников не осталось сомнений: информация исходит из расположенного там МГБ, — Зленоваца поддерживают в основном венды из числа рабочих и