Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

и самых свирепых боцманов, Драго выходил по вечерам на пустырь и старательно отрабатывал командный голос. Получилось неплохо, стали, слушают, ждут приказа. Это мы быстро! — Ну, разгромим этот гадюшник, и что дальше? Пригонят сюда чёрных ментов со всей Невриды, одних посадят, других продолжат грабить!

— Так чего делать-то? — недоумённо вопросили откуда-то из середины толпы.

— То, что делали у нас при царях и делают в Лиге сейчас! — веско ответил Драго. — Бастуем! Идите по домам, поднимайте людей. Делегатов от шахт жду через два часа в «Ромашке».

Довольный Водяной сидел в машине за углом. Тачка смотрелась под стать хозяину — обшить стальными плитами, поставить пару пулемётов, и выйдет броневик хоть куда.

— Говорил же, что начнётся! — Цвето не скрывал радости. — Я послал к каждой шахте по паре-тройке надёжных парней предупредить поднимающиеся смены. Воззвание настрочил?

Рудый молча помахал у него перед носом коряво исписанным листком.

— Тогда готовься! Щас ощутишь себя маршалом Кордичем!

Враг детства довольно хмыкнул и нажал на газ. На городское радио их, разумеется, никто бы не пустил, но Водяной за последний год успел многое. Создал охранный бизнес, нагнав в него своих громил. Устроил типографию, где до сегодняшнего утра печатался неутомимо стучащий по «Невридауглю» «Отбойный молоток». И, помимо прочего, завёл маленькую радиостанцию, которая раньше никаких политических воззваний не передавала, а исключительно модную музыку и жалостливые истории о малоимущих инвалидах, пенсионерах и многодетных матерях, прося слушателей скинуться, кто сколько может.

Директор чёрнопартизанского управления «Невридаугля» Кадо Кондоле едва не лопался от злости. Сменив пошедшего на повышение Хекурана, его младший брат уже прикидывал, какой особняк воздвигнет на берегу Пелсанского моря на безгрешные доходы с новой должности. А что вышло? Стачка! Первая со времён монархии! Которая охватила уже все шахты управления — а сейчас выплёскивается за пределы города.

— Заткнись! — рявкнув в телефонную трубку, генеральный директор треста Гезим Бушати подождал, пока бессвязные вопли подчинённого захлебнутся, и уже спокойнее продолжил: — Что делать? Первое: прекратить истерику! Затем немедленно объявить об увольнении бастующих. Да, всех, за нарушение трудовой дисциплины. Обратно принимать после окончания забастовки, в индивидуальном порядке, со строгой фильтрацией. Людей на замену я пришлю. Вы там настолько потеряли голову, что забыли: в связи с нехваткой рабочей силы правительство разрешило нам вербовать людей в Уммахане. Поставьте им три четверти ставки — для уммаханцев и это счастье, и не вздумайте поднимать! Наша чумазая элита должна наконец узнать своё место!

Первая партия прибудет в Чёрнопартизанск через два дня. Направьте её на пятую шахту, она в отдалении от прочих. Все подходы перекройте милицией и охраной управления. Если понадобится, подключите ополчение — с командованием вопрос уже решён. Действуйте, Кадо, действуйте, если не хотите пойти мастером в забой!

Бросив трубку, Бушати с укоризной взглянул на своего заместителя Хекурана Кондоле.

— Мог бы и кого поумнее найти вместо себя.

Хекуран грустно развёл руками. До сих пор Кадо управлялся с делами лучше всех прочих родственников, но кто мог предвидеть, что вендские бараны взбунтуются?

…Кадо Кондоле беспомощно оглядел мрачные ряды уволенных забастовщиков. Обвал, заживо похоронивший целую смену уммаханцев, словно придавил его самого, сделав похожим на расплющенную жабу. Надо откапывать — да только никто из пришлых чёрных больше в шахту не сунется. И не умеют они ни черта!

— Там же люди! Спасатели не справляются! — Угрюмая толпа не реагировала, и Кадо добавил: — Все, кто пойдёт спасать заваленных, будут восстановлены на работе.

Несколько человек из задних рядов нехотя двинулись к грузовику со спасательным снаряжением, но председатель стачкома вспрыгнул на него раньше.

— Вам жизнь надоела? — заорал Драго. — Глядите!

Первому подошедшему горняку полетела в руки резиновая маска с порванной дыхательной трубкой. Второй озадаченно разглядывал кислородный баллон для этого респиратора. Вентиль настолько приржавел, что отвернуть его не смог бы даже такой бугай, как ухмылявшийся сбоку Водяной.

— Это те, где заметно! А сколько там на вид исправных? У которых вроде всё в порядке, пока в штреке не задохнёшься? Может, кто-то спросит — где деньги, выделенные на закупку снаряжения? Не знаете? Так я вам отвечу: в ушах этой коровы!

Палец Рудого ткнул в трибуну, и стоящая на ней толстая джалнутка из профкома отшатнулась, прикрывая руками бриллиантовые серьги. Кондоле в бессильной ярости заскрежетал зубами. Дурище следовало сидеть дома или хотя бы явиься без цацек, но нет — припёрлась при полном параде! Кудахча, что, как мать и женщина, непременно убедит смутьянов!

— В прошлом году, когда в седьмой обвал случился, вы полезли, и все живы остались, — из Кадо словно выпустили воздух, но он ещё пытался отбиваться. — Потому что тогда завалило белых?

— Потому что тогда вы нам не подсовывали такую дрянь!

Выхватив у едва не пошедшего спасать уммаханцев работяги маску, Драгомир швырнул её в сторону директора и мысленно расцеловал жену среднего брата. Узнав, что начальство собирается призвать народ спасать погибающих штрейкбрехеров, Зира подала идею, как зарубить призыв на корню. Младший из братьев Рудых вместе со старшим сыном Драго (дядя с племянником учились в одном классе и хулиганили всегда вместе) подкинули в кузов негодное барахло, а баллон с ржавым вентилем там нашёлся сам!

— Вызывайте спасателей, пусть вытаскивают и разбираются, что там случилось! — Слова Драгомира рушились на трибуну, подобно похоронившим незваных гостей пластам породы. — Может, вы их и завалили, чтобы свалить всё на стачком?! Не выйдет! Лезьте сами или шлите своих сыночков! А если вас прикончат родственники погибших, как принято на Уммахане — это не наша забота!

Кондоле с холуями рысцой побежали к зданию шахтоуправления. Толпа выла и улюлюкала. О спину профсоюзной толстухи с чавканьем размазался гнилой помидор, и она истошно завизжала. Водитель грузовичка, привезшего снаряжение, подошёл к Драго.

— Я с мужиками поговорил в автопарке… Словом, мы с вами! Газеток бы каких… Лучше всего тех самых…

— С фото из борделя, что ли? — заржал вождь стачкома. Номер «Рассвета» о развратном профбоссе в борделе Ханракиса разлетелся по Чёрнопартизанску мгновенно. Тираж «Отбойного молотка» с перепечаткой — тоже, и пришлось срочно печатать дополнительный тираж. — Понимаю, нам за ночь с такими тёлками надо два месяца пахать!

Драгомир одобрительно хлопнул водилу по плечу и стал искать кого-то в толпе.

— Горко, давай сюда! Езжай с человеком к нам домой, забери образцы документов, а потом двигай к нему в автопарк! — Снова обернулся к шофёру: — Создавайте комитет, выбирайте председателя, которому доверяете, и пусть к нам в штаб едет, в школу на Бортича, 27. Горан, брательник мой, разъяснит, что и как. А сейчас меня подвези, в штабе