Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

одном из мягких стульев портфель. Хинтерландский автоматический Lagger 10-миллиметрового калибра самодовольно сверкнул воронёным корпусом с шершавыми накладками из кожи белой акулы на рукоятке.

— Отличная модель, — одобрил майор. — Двадцать патронов в обойме. Для точности боя кобуру можно пристёгивать, как приклад. Прицельная дальность с ним 300 метров. Сколько выбиваешь?

— Сейчас стабильно за восемьдесят из сотни с десяти попыток! — похвастался Войко. И с грустью добавил: — Конечно, с главным калибром линкора ни одна пехотная пукалка не сравнится, но хоть так… Мы едем?

Сокол кивнул. Он понимал и сочувствовал: коммерция принесла капитану Гверо хорошие деньги, но он-то с детства жаждал бури! На Радуге палил в своё удовольствие по зверью и даже корабль Лиги сбил, а теперь опять хандрит. Вот и рвётся поучаствовать — хоть в штурме «Невридаугля», хоть в его защите от бастующих.

Глава 15

Народный Союз, республика Неврида, город Чёрнопартизанск и окрестности

Последний раз Горан Зленовац лежал, уткнувшись носом в землю, когда служил срочную в химических войсках. Но тогда на нём была полевая форма, а не отглаженные светлые брюки! И вокруг палили холостыми!

Идея майора Сокола объявить о прибытии в Чёрнопартизанск на пятый день текущей ладони, а самому появиться там на третий, смотрелась чистейшей авантюрой. Однако гэбист разъяснил, что на четвёртый день в город прибудет сам генеральный директор «Невридаугля» Гезим Бушати. При нём подчинённые болтать не рискнут. Зато если товарища опередить, кое у кого развяжутся языки, да и некоторые интересные документы не успеют сгореть.

Зленовац колебался, но рядом с Соколом маячил неизвестно откуда взявшийся и гнусно лыбившийся Войко. Стало ясно: если не принять предложение Сокола, об этом узнают все родственники и соратники. Шурин, с которым отставной капитан крутит деньги в своей мутной фирме. Жена с тёщей, уже раз усомнившиеся в его храбрости. И, что хуже всего, генералы Лабутиц и Еднич. Они, хоть и терпеть не могли друг друга, в нелюбви к партийным болтунам сходились полностью.

Поневоле пришлось соглашаться. Товарищ Горан объявил директору гостиницы областного центра, что заболел желудком и намерен отлёживаться в номере до самого отлёта. Вместо него Сокол оставил там стонать и охать одного из бойцов «Дружины». На рассвете все, кроме мнимого больного, двинулись походной колонной в Чёрнопартизанск. Впереди мотоцикл с парой «дружинников», за ними лимузин с посланцем из Светлоградово, его помощником и двумя сотрудниками гэбэшной Службы охраны. Сзади всех минибус[5] «Нового измерения» с майором, Воиславом и остальными бойцами.

До города оставалось уже совсем немного, когда впереди раздался треск выстрелов. Бывшие десантники мгновенно рассыпались по сторонам дороги. Растерявшийся Зленовац не успел даже открыть рот и спросить, что происходит, как охранник рявкнул: «Из машины!» Не дожидаясь ответа, выволок вверенное ему тело на обочину и сноровисто уложил в кювет — по счастью, сухой. Туда же рухнули помощник с водителем и вторым телохранителем. Сокол пристроился рядом, потом осторожно поднял голову.

Долго ждать не пришлось. Из-за поворота дороги показалась бегущая толпа — в основном мужчины, чуть поменьше женщин… хорошо, хоть детей нет! Возле автомобилей им преградили дорогу «дружинники». Передние затравленно шарахнулись назад, задние напирали, но для полноценной давки народу было немного — меньше сотни.

Помятый и недовольный Зленовац вскарабкался на обочину.

— Хорошо, хоть запасной костюм взял, — пробормотал он, отряхивая брюки. — Вы со всеми, к кому приставлены, так обращаетесь?

— Согласно инструкции, — невозмутимо ответил гэбэшный сержант. — У ваших коллег не всегда быстрая реакция, так что приходится…

— Тогда ладно, — буркнул чиновник и подошёл к остановленным «дружинниками» беспорядочно галдящим людям. Выцепил пожилого мужчину в очках, показавшегося не столь ошарашенным, и громко спросил: — Что здесь происходит? Я — представитель Центрального Комитета партии Горан Зленовац. Можете мне всё рассказать. Но, пожалуйста, говорите вы один!

— Чего говорить, убивают нас! — истерично завизжала какая-то тётка. На неё гаркнули, и в наступившем молчании была слышна лишь тихая ругань в задних рядах. Один из людей Войко сноровисто перевязывал молодому рабочему простреленную руку, а тот шёпотом матерился сквозь зубы.

— Мы из Зенды, — разъяснял тем временем очкастый. — Я инженер-наладчик ткацкой фабрики имени Милины Кордич. Остальные тоже с фабрики и станкостроительного завода. Ехали на митинг в Чёрнопартизанск и везли шахтёрам продукты. Нас остановили, потребовали повернуть назад, потом стали стрелять по колёсам… И по нам…

Сокол выругался про себя, но очень злобно. Расклад на глазах поменялся. Именно он, как сотрудник МГБ, и тем более из управления по борьбе с терроризмом, автоматически становился здесь главным и отвечал за всё. Действовать следовало немедленно. Прекратить кровопролитие, обезвредить виновных и произвести первичные следственные действия. Дождаться местных гэбистов и передать им дела. И лишь потом продолжить выполнение собственного задания. Которое, строго говоря, заданием и не являлось — сопровождение Зленоваца ему никто из начальства не поручал.

— Вы двое здесь! — приказал майор мотоциклистам, расстёгивая кобуру. — Остальные за мной!

Ощетинившийся дулами автоматов минибус выехал к месту расстрела почти вовремя, но именно почти. Один из парней в мятой военной форме, перегородивших дорогу, услышал стон очнувшегося раненого и с воплем: «Сдохни, свинья!» всадил ему в горло штык. Через мгновение пуля Сокола разнесла голову убийце, но заколотого было уже не вернуть.

Не удалось и удержать в тайне информацию о расстреле. Майор не догадался приказать дружинникам, которые остались с забастовщиками, удерживать их на месте. Этим и воспользовался один из работяг завода ткацких станков. Пользуясь суматохой и гвалтом обступивших Зленоваца ткачих, он незаметно отступил в придорожную рощицу и пустился в Чёрнопартизанск бегом. Уже через час в стачкоме узнали о расстреле, а не прошло и двух, как председатель комитета Драгомир Рудый вошёл в здание радиостанции Водяного…

— Управление по борьбе с терроризмом! — заорал Сокол на джалнутов, остолбеневших под прицелами семи автоматов и двух пистолетов, его и Войко. — Оружие на землю!

Трое милиционеров из службы дорожного движения медленно отстегнули ремни с кобурой. С десяток чернокожих в защитной форме ополчения положили на землю винтовки. Самый глупый дёрнулся — простучала короткая автоматная очередь, и придурок с воем рухнул в траву. А у дюжины ополченцев винтовки и так валялись на земле, чтобы не мешать более серьёзным делам.

Одни бойко очищали от содержимого кузов грузовичка, который только что снёс переносное заграждение и врезался в столб. Другие шныряли по двум ехавшим за ним автобусам — сползшему передом на обочину и воткнувшемуся ему в зад. Ещё двое увлечённо обшаривали повисший в кустах труп и, похоже, никак не могли поделить часы. К остальным мертвецам никто интереса не проявлял