Охотники за потусторонним. Книга 2 - Евгений Прядеев

— Пора, — Кузьмич поднялся первым. — Туристы заняты собой, воины — тоже. А мы можем заняться делом.

Команда двинулась в обход через лес, направляясь к тому самому кургану, где несколько дней назад видели факелы и призрачное войско. На этот раз, впрочем, никакой призрачной стражи им не встретилось. Курган был темен и тих, будто вымер.

— Вот это уж плохой знак, — заметил Кузьмич. — Значит, они уже не прячутся. Уверены в себе.

Они поднялись на вершину осторожно, ожидая ловушки, но вместо этого нашли пустой плоский камень и такую же пустоту рядом.

— Не здесь, — разочарованно выдохнул Костик.

— Не здесь — сегодня, — поправил его Ворон, оглядываясь. — Смотрите — земля перекопана. Свежие следы. Они проведут его где-то рядом. Не прямо здесь, но рядом!

— Где? — полюбопытствовала Кеша.

Аркаша, до этого молчавший на пару со своим изобретением, вдруг оживился, а коробочка в его руках загудела с тревожной интенсивностью.

— Туда, — он указал рукой на юг, туда, где виднелся высокий белый обелиск — главный памятник поля, колонна в честь победы русского оружия, установленная еще в девятнадцатом веке. — Сигнал идет оттуда. И очень сильный. Уже! Очень! Сильный!

— Они проводят ритуал прямо у памятника? — ужаснулась Ольга.

— Именно поэтому и там, — мрачно пояснил Кузьмич. — Тысячи людей приходили сюда почтить память погибших, так что памятник буквально пропитан человеческими эмоциями, скорбью, гордостью, памятью. Это концентрированный источник силы почище самого кургана. Странно, что они не выбрали его раньше.

Все бросились туда уже не таясь, потому что времени на осторожность не оставалось. Подойдя ближе к обелиску, все они увидели то же, что и в первую ночь. Факелы окружали мрачную сцену, главными участниками которой были темные фигуры в широких капюшонах и связанные тела меж ними. Только несколькими днями ранее жертва была одна. Теперь — несколько.

— Витька, — выдохнул Костик, разглядев среди пленников знакомую по фотографиям в комнате сына Митрича фигуру подростка. Рядом с ним лежали еще двое — судя по всему, тоже участники фестиваля, выбранные по неизвестному, но, очевидно, зловещему принципу.

В центре круга, у подножия памятника, стоял Всеслав Игоревич — уже без театрального кафтана реконструктора, в настоящем ритуальном одеянии, черном, расшитом теми же символами, что Ворон видел на обрывке ткани с первого кургана. Рядом с ним — фигура повыше, в темном балахоне, лицо скрыто капюшоном — жрец, судя по общей стати очень похожий на того, что они уже видели в каменоломнях Старицы.

— Пришли-таки, — разнесся над полем усиленный не то микрофоном, не то магией голос Всеслава Игоревича, стоило пятерке приблизиться на достаточное расстояние. — А я ждал. Матушка предупреждала — герои всегда приходят в последний момент, чтобы все испортить.

— Матушка, — негромко повторил Ворон, обращаясь скорее к самому себе, чем к остальным. — Значит, все-таки она стоит за этим напрямую.

— Освободи детей, — твердо сказал Кузьмич, выступая вперед и снимая с плеча ружье. — Пока не поздно повернуть назад.

— Поздно повернуть назад было еще шестьсот сорок пять лет назад, старик, — усмехнулся Всеслав Игоревич. — Эта земля давно ждет своего часа. И сегодня она его получит — с вашей помощью или без.

Он поднял руки, и круг колдунов вокруг него начал петь — тот же монотонный, древний напев, что они слышали в первую ночь, только теперь куда громче, слаженнее, будто отрепетированный десятками голосов.

— Кеша, Костик — к пленникам! — скомандовал Ворон. — Аркаша — держись позади с устройством, ищи слабое место в их построении! Кузьмич — со мной, на жреца!

Все бросились в разные стороны почти одновременно — Кеша, используя всю ловкость, которой научилась за последние недели, скользнула вдоль внешнего края круга, уклоняясь от протянутых к ней рук низших колдунов-послушников, Костик прикрывал ее, применяя дар там, где получалось, и голые кулаки там, где не получалось.

Кузьмич выстрелил из ружья в воздух. Он не старался кого-либо убить. Оружие на сей раз использовалось для совершенно иной цели. Старик намеревался прервать ритуал, и потом ударная волна должна была выполнить свою задачу. Но не смогла.

— Не помогает! — крикнул он, перезаряжая ружье. — Их слишком много и они слишком сильные!

Жрец, стоявший рядом со Всеславом, повернулся к Кузьмичу. От одного его движения по земле прошла волна ледяного холода, причем куда более сильная, чем от призраков в первую ночь.

— Старик, — проскрежетал жрец нечеловеческим голосом. — Ты снова здесь. Снова мешаешь. В этот раз я не позволю тебе уйти живым.

— Поглядим, — Кузьмич выпрямился, насколько позволял возраст, и шагнул навстречу.

Тем временем Кеша добралась до пленников — Витьки и двух других подростков, — и принялась резать веревки метательным ножом, который всегда носила при себе.

— Держитесь! — крикнула она, помогая ослабевшему, испуганному Витьке подняться на ноги. — Мы вас вытащим!

— Не так быстро, — раздался голос сзади, и Кеша, обернувшись, увидела перед собой Свирида — в черном одеянии посвященного, с лицом, искаженным внутренней борьбой.

— Свирид, — крикнул она. — Ты же обещал отцу держаться подальше.

— Я много чего обещал, — глухо ответил парень. — Он тоже обещал.

Сейчас его разрывала нерешительность, неспособность сделать выбор, который назрел меньше, чем за сутки. Именно она потушила тот огонь фанатика, который горел в глазах прочих.

— Помоги нам, — не отступала Кеша. — Отпусти детей. Ты же видишь, что здесь происходит! Всеслав использует эту толпу, использует тебя, использует всех, кто ему верит!

Свирид молчал, но разрыв реальности становился буквально ощутимым. Новые люди говорили вслух то, что он чувствовал раньше, но боялся себе в этом признаться.

В этот момент Ворон наконец увиделся с сыном лицом к лицу. На долю секунды весь бой вокруг словно замер для обоих.

— Свирид, — выдохнул Ворон. — Пожалуйста.

Что-то в этой простой просьбе разом переломило внутреннюю борьбу сына. Он резко развернулся к пленникам, одним движением разорвал остатки пут на руках Витьки и двух других подростков.

— Бегите, — глухо сказал он. — Быстро, пока никто не заметил.

— Быстрее, быстрее! — Кеша, не теряя времени, потащила освобожденных детей прочь от центра круга.

За его пределами их уже поджидал Аркаша, готовый увести их подальше от места сражения.

— Предатель! — взревел Всеслав Игоревич, заметивший наконец, что происходит. — Ты предал матушку!

— Нет, — неожиданно громко выдал Свирид и, к удивлению всех присутствующих, встал между воеводой и Вороном. — Я просто… не хочу больше быть чьим-то инструментом. Ничьим. Вообще ничьим!

Монотонное ритмичное пение сбилось от его крика. Не сразу, но из процесса выключилось несколько человек, отвлеченных криками, а потом все ослабло, когда и старшие колдуны потеряли концентрацию из-за происходящего.

— Кузьмич,