41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

— А куда трофейные машины девать, товарищ старшина? — задумался сержант — Сжигать?

— Зачем сжигать? Видишь тот лесочек? Загоняй машины туда аккуратненько. На обратном пути будем ехать мимо — обязательно их прихватим с собой.

Ещё в приоритетном порядке тормозите немецкие бензовозы. Танки фашистов сейчас рвутся к Ленинграду.

— Команду понял, товарищ старшина, поляжем, но не пропустим. — бодро вытянулся сержант.

Я строго погрозил ему пальцем.

— Команды лечь нет было, сержант. Есть команда не пропускать, бить врага и беречь личный состав. Вы мне нужны живыми.

— Есть беречь, есть бить, есть остаться в живых. — козырнул мне сержант (что учитывая немецкий мундир выглядело забавно) и побежал подбирать себе десяток бойцов.

— Грибов, немцев прикопать в овраге. Но сначала раздеть и обшмонать на трофеи. Только выберите овраг подальше, чтобы тут не воняли.

— Есть прикопать. — недовольно отозвался Грибов. — Есть подальше.

Беляков смотрел на меня молча, соображая, затем усмехнулся:

— В самом деле, шикарная идея. Как мне в голову самому не пришло?

Мы двинулись дальше к аэродрому спустя полчаса когда закопали немцев и оставили сразу двоих полиглотов вместе с Торовытым.

На этом настоял Беляков.

— Одного точно не хватит, — убеждал он.- припрет ему, пойдёт по ветру, неожиданно приедут фрицы, а оставшиеся на посту не бэ, не мэ, не кукареку на немецком. А так один унтер в кустах гадит, второй на посту службу блюдет.

Я с ним спорить не стал и оставил сразу двоих лингвистов, а в группу по изучению немецкого языка добавил ещё семерых товарищей. Судя по всему, нам скоро очень пригодятся лингвистически подкованные кадры.

На следующей остановке для санитарных нужд Беляков подошёл ко мне.

— Блок посты это гениальная идея, старшина. — сказал он с энтузиазмом.

— Предлагаете менять немецкие на наши? спросил я заинтересованно.

— Ни в коем случае. Умная мысль, к сожалению, приходит слишком поздно. Я бы на обратном пути Тороватова забрал и поставил в другом месте.

Мы ведь не знаем с какой периодичностью немцы меняют своих солдат на блок постах. Приедет смена или подкрепление, а там вместо камрадов Ганса и Курта какие то непонятные подозрительные славянские рожи всем заправляют. Скандал может возникнуть.

А вот поставить свой собственный блокпост на дороге нам ведь никто не мешает. Выбрать место где недалеко лесистая местность присутствует. Где можно трофейные машины прятать и немецких водителей прикапывать. Сами подумайте, кто будет искать партизан среди камрадов на блок постах? Кто будет к ним относиться с подозрением? Наоборот, каждый водитель будет стремиться побыстрее миновать проверку и радоваться, что его пропустили без досмотра.

Жаль что у нас не так много товарищей, которые хорошо немецкий знают. А то 3–4 десятка постов на территории Прибалтики и к немцам на фронт больше 30% грузов не будет доходить на постоянной основе.

— На какое-то время эта схема будет работать, а потом немцы просто сильно увеличат численность и охрану караванов. По статистике ведь будут пропадать в основном мелкие группы машин. — прикинул я, подумав. — Хотя спустя неделю можно будет увеличивать численность блок постов, укрупнять их. Эта идея мне нравится. Чем бегать за фрицами, поставить сразу большой блокпост и пару-тройку крупных караванов в день грабить.

— Разделить наш отряд на два-три больших блок поста и перекрыть основные дороги снабжения? — с лету поймал мою мысль Беляков.

— Да, но сначала можно действительно расставить десяток- другой мелких блок постов, по числу хорошо говорящих по-немецки товарищей.

Глава 36

Глава 36

22.50 16.07.41

На аэродром мы въехали в наглую.

Разве что сначала Васю Алексеева и его учеников-снайперов отправили выбрать позиции чтобы прикрывать нашу мушкетёрскую вылазку.

На передней машине в кабине с шофером ехали мы с Беляковым.

С руганью с криками, матами «ахтунг, швайне и партизаны», заставили поднять шлагбаум и впустить нашу колонну на территорию аэродрома.

Из караулки прибежал дежурный офицер, с которым мы начали злобно переругиваться. Офицеру никто не звонил из штаба и не предупреждал об усилении охраны.

Перезвонить командованию и запросить инструкции ему было нереально так как мы незадолго до приезда перерезали телефонный провод.

Пока дежурный офицер бегал и пытался связаться со штабом, мы срисовали основные пулемётные точки, расположение охранников и начали операцию по захвату аэродрома.

Советский Союз в своё время не слабо сюда вложился: десяток больших ангаров, четыре длинных бетонных взлётно-посадочных полосы, десяток таких же бетонных площадок, на которых стояло около сотни немецких самолётов и такое же количество советских трофейных.

Наше нападение оказалось для фрицев совершенно неожиданным.

Большинство из охраны или упали на бетон, сражённые пулями или высоко подняли руки вверх, шустро роняя своё оружие.

Самое сильное и неожиданно ожесточённое сопротивление оказали лётчики, находившиеся в офицерском общежитии.

Они забаррикадировали двери и окна первого этажа и отстреливались из личных пистолетов.

Когда под их выстрелами погиб пятый партизан, я натурально озверел и приказал подтащить трофейный зенитный пулемёт Hotchkiss, который немцы в свою очередь затрофеили у французов.

Пулеметчик зарядил зенитку бронебойно-зажигательными патронами и дал длинную очередь прямо в общежитие, затем еще одну и еще одну.

Когда он деловито менял третий магазин на четвёртый, двухэтажное деревянное здание начало сильно дымить и заниматься огнем, и оттуда помимо стонов раненых, стали доноситься крики:

— Ахтунг, рус, мы сдаваться.

Я посмотрел на погибших товарищей и сердито сказал пулемётчику:

— Расстреляй-ка еще пару магазинов, а потом уже примем их капитуляцию. У тех кто останется в живых.

Из пяти десятков лётчиков уцелело всего четверо. Зенитный пулемёт прошивал общежитие насквозь. Если по пути его пули натыкались на живую плоть, то её хозяин был почти гарантированно не жилец, даже если это