Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

прекрасная возможность выразить гнев народа, который страдал от торговцев долгие пять лет. Церковь всегда была их надеждой, но в последнее время уважение к вам и вера в вашу силу... Угасает. – тактично спросил капитан Берро.

– Я ценю твою честность Уиллем. И не могу не согласиться, что подозрения тут же пали на нас. С этим глупо спорить. Но... Взгляни сюда. – с этими словами он разгрёб крючковатыми пальцами волосы на голове, обнажив длинный, глубокий шрам. – Когда в Суте восстали Одурманенные, то я вышел к ним с пустыми руками и попытался достучаться словами, а не оружием. Они шипели, тупили глаза в землю, заворожено следили за своим предводителем, но на слова мои не откликались. И лишь тогда я подошёл ближе к ним. Когда один из них замахнулся на меня дубиной и одним сильным ударом опрокинул на землю, пробив голову, я смог подумать лишь о том, что такая бесчестная смерть могла бы быть по нраву Создателю. Меня выносили на руках все стражники, которые только стояли рядом. А затем и люди, что не поддались отраве. В их глазах я был героем, Уиллем, и их словом я стал тем, кем являюсь сейчас. Скрывать мне нечего, и коль уж того потребует дело, то я предоставлю все документы и личные переписки, которые только сохранились. Опроси моих людей, паству, обыщи кабинет и молельни, но всё, что ты сможешь найти – пустоту. И не потому, что я заблаговременно избавился от доказательств моей вины, а потому, что их никогда не существовало. Мир меняется, Уиллем. И Дети Создателя, что семь веков назад так бесхитростно избавлялись от конкурентов, более не существуют.

– Служитель сказал мне, что вы пытались закрыть регистрацию новых учений. Почему? – сощурив глаза спросил капитан.

– В этом нет ничего удивительного. Регистрация отнимает большое количество времени и человеческих усилий, а людей для должного контроля нет и никогда не было. Король, который играется с этими миссионерами в «дочки-матери», доставляет лишь хлопоты. Более того, если ты взглянешь в официальные списки новых учений, то половины из них больше не существует. Король открыл золотую жилу обманщикам и мошенникам всех сортов и, увы, с ними мы сделать ничего не можем. Король Хад ясно дал понять, что Церковь не должна вмешиваться в дела королевского двора. Он приказывает – мы исполняем. – ответил Птерус и тяжело вздохнул.

– Я чувствую, что вы что-то не договариваете.

Птерус на минуту задумался, затем отвёл взгляд в сторону и негромко произнёс:

– Король пообещал, что если Церковь будет мешать регистрации новых учений, то он... Введёт запреты. Я не хочу видеть повторение истории, Уиллем. Хад – высокомерный идиот, который погряз в грехах и блаженном неведении. Но он всё ещё наш законный король. Воздействовать на него, к сожалению, не в наших силах.

– Хм...

– Извини, Уиллем. Но таковы наши дела в данный момент. Мы заткнуты за пояс.

– Могу я хотя бы узнать о том, где находится их... «Ядро». Не совсем уверен, что при регистрации отец Калеба указал настоящий дом, но лишним это не будет.

– За все записи и книги регистраций отвечает Абен, тот служитель, что привёл тебя сюда. Обратись к нему и будь уверен, что он предоставит всё, что тебе нужно.

Уже походя к дверям капитан внезапно остановился и тихо спросил:

– Птерус. Верите ли вы в то, что Церковники Малефикар представляют реальную угрозу?

– Я никогда не сталкивался с этими людьми в открытом конфликте или споре, Советник. Но ежели всё, что о них молвят улицы в нынешние дни, правда, то я могу лишь просить тебя об одной вещи.

– Что же это...?

– Убей их в зачатке, Уиллем. Сделай это, пока не стало слишком поздно.

Кротко кивнув, капитан быстро вышел из покоев Понтифика, быстро выхватил необходимые бумаги у служителя Абена, после чего покинул Птер Абье. Пришло время проследить, чтобы эти самозваные мстители не свершили дел более гадких, чем убийство невинных. Тем же днём капитан Берро установил нескольких лазутчиков, чтобы они как можно больше времени проводили в окрестных домах и следили за всеми перемещениями людей рядом с домом отца Калеба Мальферия. Создатель, дай сил нам всем не поддаться соблазну и не свершить греха убийства. Время для этого ещё не пришло.

Глава 4. Именем Бога-Создателя.

Глава 4. Именем Бога-Создателя.

«Нет более трагичного исхода, чем бесславная смерть. Серум, город пока не показывает паники, но верха его боятся. Калеб Мальферий, будь он неладен, одним своим письмом удосужился унять спесивых торговцев и выходцев из богатых домов. И в какой-то степени я могу сказать, что город гибнет, гибнет бесславно и стремительно. Внешний лоск и бурлящая жизнь могут быть обманчивы – примерно так и выглядит агония, когда единственное спасение, которое ты видишь, заключается в усиленных попытках исправить бедственное положение. Момент упущен, скверна уже начала проникать в тело древних храмов, увешанных паутиной старых лачуг и чистых, выбеленных жарким солнцем гранитных домов.

Мы нашли их. Но лучше от этого не стало никому...

Главный Советник города Суты Уиллем Берро.»

Трепыхающиеся останки, раздираемые стаей ворон. Пыль и грязь, гигантским слоем устилающие небольшие дороги, ведущие к окрестностям города. Листва, опавшая с многочисленных старых дубов и клёнов. Влажный, холодный воздух, пропитанный надвигающимся духом промозглой, пробирающей до костей осени. Спустя месяц после того, как Уиллем нанёс официальный визит в Птер Абье и установил слежку за домом Урима Мальферия, дело сдвинулось с мёртвой точки.

Эта масштабная игра началась ходом Калеба, затем продолжилась ещё одним ходом с его стороны. Советники предпочитали отмалчиваться, укрывая за стенами Здания Совета и письма, которые доходили до них, и события, что не должны были стать достоянием общественности. За этот месяц ещё несколько тел, убитых с одинаковой жестокостью, истерзанных и измученных, попали на столы аптекарей Суты. Все как один насильно лишены зубов и языков, все как один истерзаны плетью, все как один прибиты широкими гвоздями либо к стенам домов, либо к поваленным деревьям. За этим определённым ритуалом скрывалось явно нечто большее, чем месть торговцам за страдания людей. Но что...?

Письма Калеба были пропитаны желчью и язвительными высказываниями. Всё чаще он обращается к Совету не как к людям, управляющим городом, а как к животным, которые не видят дальше своего рыла. Из них становилось известно, что эти жертвы были убиты недавно, специально оставлены на более