Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

- Зафта... Пропфофеть зафта... ‘а юшном ‘ынке... - глотая буквы ответил бродяга и отключился от боли.

Грубо одёрнув руку, Берро вытер залитые слюной и кровью пальцы об маленькую тряпицу и поднялся на ноги.

- Уберите это недоразумение. Бросьте в темницу, завтрашним утром отправьте лекаря. Больше его не трогать.

- Ясно, капитан. - с бесстрастным выражением лица ответил Торик и с грохотом бросил тяжёлые клещи на железный стол.

Как уже было сказано ранее, горожане Суты были не менее кровожадны, чем стражники города. Любимым развлечением жителей были показательные казни, которые хоть и внушали страх и боязнь оказаться на плахе, но вместе с тем подпитывали народ благоговейным ужасом и трепетом, который взрывал их головы и заставлял почти что потешаться над людьми, на шеи которых были накинуты петли из грубой толстой верёвки. Пьянящий, дурманящий гул толпы. Сбивающий всякую разумность рёв самих преступников. Обожаемый всеми Главный Советник, который единственный достоин такой чести - убить человека на глазах целого города и не только не получить наказания, но и встретить свои телом восторженные вопли любви. Сута - странный город, если не сказать противоречивый, потому и люди там подстать окружению.

К большому удивлению Щитов и самого Берро, на южном рынке выстроилась гигантская очередь, которая не давала отряду Главного Советника подойти к самому рынку. Как не пытались они продраться сквозь плотные ряды, сомкнувшиеся по неведомой причине перед обветшалыми стеллажами и пыльными, прогнившими лавчонками, у них ничего не выходило.

По обрывкам тех разговоров, которые только они смогли разобрать и вычленить из дикого гула, стражники поняли, что вся эта монструозная толпа, сравнимая с третью населения города, пришла на великую казнь.

- Разойдитесь! Немедленно! Не путайтесь под ногами стражей! - ревел Берро, но по всей видимости его никто так и не услышал.

Толпы людей теснились и взбухали словно кипящее варево. Вот они чуть успокоились, затихли их голоса, а головы прижались к земле, чтобы тут же, спустя несколько секунд взорваться новой волной восторженных криков, руки их тычут в небо, а сами они скачут как шуты перед царями. Давят таких же, как они, людей, что всего лишь пришли поглазеть на зрелище, и ведь им даже невдомёк, что такими дикими плясками и завываниями срывающихся на крик глоток они лишь выдают в себе ту первобытную сущность, которую Церковники наверняка и хотят видеть. Умно, Калеб. Браво.

- Распихивайте их по сторонам иначе мы так и останемся торчать на этом самом месте!

Грубо растолкав оголёнными мечами зазевавшихся горожан, так и не понявших, что среди них уже битый час топчутся не менее двух десятков стражей, закованных в бежевые блестящие латы, Щиты вместе с Берро стали протискиваться к кривому, шаткому эшафоту, который возможно было бы возвести за несколько часов. Однако, казнить повешением на нём никак бы не вышло - не хватало нескольких важных балок, к которым и подвешивались петли. В результате получился высокий деревянный подиум, безо всякой плахи или креста. Либо людей этих обманули и одурачили, согнав для прикрытия, либо же Церковники задумали хитрость.

До того момента, как стражники не подобрались вплотную к эшафоту, они не испытывали никакого странного предчувствия. Толпа горланит своё, сам эшафот пуст, а хвалёных Церковников как не было, так и нет. Но стоило им оттеснить людей подальше от себя, создав свободный полукруг, как народ тотчас стал орать:

- Это они! Пришли! Явились!

- Стражники!

- Вот-вот придут!

- Я вижу! Вижу!

Со всех сторон посыпались вскрики, будто бесчувственные тела попадали на землю, перепугав ораву детей. Создалось впечатление, что появление стражи взбаламутило это кипящее варево. Можно подумать, толпа людей, по размерам охватывающая население трети города, не должна была привлечь внимание стражников и Совета.

В попытках разглядеть хоть что-нибудь за нависшими стенами из человеческих тел Уиллем, как и остальные Щиты, мотал головой по сторонам и совсем забыл о том, что главное-то место прямо перед ними - эшафот. А тем временем на эшафот неспешно взобрались четверо людей: крепкий, высокий мужчина с серыми, слегка вьющимися волосами и широкой бородой в форме клина, две девушки, так похожие друг на друга, что напоминают близнецов, но разнятся ростом и телосложением, а также цветом волос, и ещё один мужчина, смуглый и лысый, с лицом, усеянным ранами и шрамами, будто его только-только вытащили из передряги. На четвёрке были одинаковые одеяния, уж очень сильно напоминавшие одеяния служителей Детей Создателя, но отдельные части явно пришли из более ранних обычаев, как то: костяные ожерелья, сандалии из кожи и металлических заклёпок, а также орнамент... Очень необычный орнамент, напоминающий чёрное, покрытое шипами солнце, заключённое в туманность, дымку, а сам символ солнца удерживается грубо очерченной кистью руки. В совокупности выглядит так, будто Дети Создателя повстречали тёмный культ солнца, от связи с котором и родилось это недоразумение.

И это не есть обманчивое представление. Церковь Малефика зиждилась на двух главных символах, которые почитали ещё сами Первые и их предки на других материках - Сатум и Фатум, «Время и Пустота». Тысячелетиями эти символы укладывались в основу мироздания, обрастая мифами, легендами и догмами, которые со временем стали куда более жестокими, чем их первоначальные варианты. Культов, которые не спроста стали неправильно трактовать древние текста, родилось преогромнейшее количество, но во все времена они были гонимы и становились частью праведной охоты за еретиками.

- Тише, дети мои! - вскричал седовласый мужчина.

- Хотелось бы верить, что они понимают, где оказались... - почти шёпотом проговорил Берро.

- Встаньте на колени пред посланником Бога-Создателя этой грешной земли. Коль чисты помыслы ваши - не запятнаны будут ваши ноги. Церковники Малефикар приветствуют вас. - по окончанию фразы трое людей, что стояли за спиной седовласого, опустились на колени, прошептали два-три слова на непонятном языке и вновь поднялись на ноги.

Толпа заворожено уставилась на высокую, плотную, но определённо привлекательную для их глаза фигуру. Однако примеру троицы никто не последовал. Только сейчас до них начало доходить, что казни не будет, но напряжённая тишина, которая сковала их ноги, не позволила даже двинуться с места. Краем сознания они понимали, что то, что происходит в данный момент, уж очень важно. Мало-помалу они исподтишка стали поглядывать на гневную физиономию капитана Берро и на остальных стражников, обступивших его со всех сторон.

- Да спадёт свет согревающий на головы люда мирского. Да преобразит грязь и гниль в жизнь цветущую, да восславит заслуги падших и забытых. - мужчина