Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Воронцова, которая видит непростые отношения между девушкой и ее мужем. В свою очередь корнет Семушкин посещает театральное представление в городе Н-ске и влюбляется в Настю, мгновенно и бесповоротно.

Поверив гнусным слухам о том, что граф Воронцов принуждает актрис своего театра к исполнению его низменных желаний, корнет неминуемо вызывает его на дуэль, которая становится поворотным моментом в непростых отношениях графа с его женой, с дочерью и сыном, с Настей Мармеладовой и наконец — с самим собой.

— Воля ваша, корнет! — мастерски дергает щекой Холмогоров, показывая суровую усталость бывалого дуэлянта и бойца: — если вы так спешите на встречу с…

Автомобильный гудок прервал его речь и он сбился, запнулся, проговаривая знакомые слова…

— Стоп! — звучит голос режиссера: — стоп!

Холмогоров с досадой оглядывается. У ворот «имения Воронцовых» остановился автобус, высокий «Икарус» с белой полосой на борту и надписью «Стальные Птицы. Колокамск». Из открытой двери высыпалась веселая гурьба девиц, все как на подбор высокие, статные и красивые. Сперва он даже подумал, что это на кастинг роли таинственной горничной графа Воронцова, которая в дальнейшем окажется карбонарием и наемной убийцей, та как раз должна была быть высокой, стройной, красивой и загадочной… но потом понял, что это не так. Кто это такие? И почему они съемки прерывают?

— Ура! — кричит одна из них, вскидывая кулак в воздух: — даешь днюху Железяки!

— Да здравствует «Гений Поколения!» — поддерживает ее вторая: — девчата — за мной!

— Что это за… — хмурится Холмогоров.

— Так со вчерашнего дня предупреждали же. — говорит «корнет Семушкин», опуская свою бутафорскую саблю: — у девушки что живет тут сегодня день рождения. Они сказали, что проведут его тихо, на той половине лужайки и в доме, чтобы нам не мешать. Вы, что не помните, Андрей Викторович?

— Тихо, да? — моргает Холмогоров, глядя на то, что творится у ворот.

— Mon Dieu, comme c'est amusant! — хлопает в ладоши французская звезда и подпрыгивает на месте: — какие веселые! Я тоже хочу!

— Извините! — машет рукой девушка из толпы: — мы не будем вам мешать! Постараемся потише! — звучит взрыв хохота.

— Давайте сосредоточимся на сцене. — вздыхает Холмогоров.

Глава 15

— Вы чего, курицы⁈ — шипит Маша Волокитина: — мы же обещали съемочной группе не мешать! Маркова! Вазелинчик! А ну назад!

— Разве ж их теперь остановишь… — говорит Валентина Федосеева, вставая рядом с Машей: — вон как упылили, только хвост трубой!

— Нам будет за это очень стыдно, но парочка дезертиров не повлияет на проведение праздника. — говорит Виктор, который спускается по ступенькам автобуса, вытаскивая картонную коробку: — вперед, навстречу новому дню. Будем надеяться что они не прервут процесс съемки.

— Как удивительно что мне уже восемнадцать… — рядом с ним откуда-то появляется Арина Железнова: — еще вчера я была просто девочкой, а сегодня уже взрослая женщина…

— Поверь мне это так не работает… для этого нужно усилия приложить… — бормочет Маша Волокитина, заглядывая в автобус: — эй, тут еще полно всего! А кто тащить будет⁈ Маслова! Маркова!

— Давай я. — говорит Валентина Федосеева: — оставь ты их. Увидели съемочную группу и унеслись, девочки на съемках кино никогда не были, вот и убежали.

Действительно, Алена Маслова и Наташа Маркова уже слились с людьми на съемочной площадке, Алена уже разговаривала с кем-то, кивая головой и указывая на статного мужчину с сединой на висках, в белой рубахе со свободными рукавами, залихватскими усами и кавалерийской саблей в руках.

— Холмогоров. — проследив его взгляд сказала Валя Федосеева: — Андрей Холмогоров. Играл в фильмах «Кошкин Дом для Дарьи» и «Бушующее Лето Сорок Первого». В первом камердинера, а во втором — командира партизанского отряда.

— Как ты много знаешь, Валь. — Виктор с уважением посмотрел на нее: — откуда?

— Я «Кинопанораму» выписываю! — гордо отвечает та: — давай сюда ящик, донесу.

— Не, он тяжелый… лучше там в автобусе Айгуле и ее папе помоги…

— Ха, тяжелый. Спорим на желание, что я не только ящик, но и тебя вместе с ящиком унесу? — прищуривается Валентина.

— Э… нет. — отвечает Виктор: — я тебе верю. Кроме того у меня после прошлого раза как я тебе желание проиграл в спине что-то хрустнуло.

— Мужчины в наше время пошли слабенькие. — качает головой Валентина: — все у них хрустит и ломается.

— В тот раз я просто неподготовленный был. Нужно было растянуться… согреть мышцы. Возможно стимуляторов выпить. Эластичными бинтами суставы укрепить, наколенники там налокотники и… шлем. Точно был нужен шлем. — кивает Виктор.

— Вы… вы чем таким занимались? — подозрительно смотрит на них Арина: — это… то о чем я думаю⁈

— Аринка, помолчи, тебе еще рано… — Маша смотрит на нее. Арина выразительно возвращает взгляд.

— Ай, ладно. — закатывает глаза девушка с капитанской повязкой на руке: — все, ты уже взрослая, я поняла. Да, все именно так как ты подумала. Вот придумай себе все что угодно и ты будешь права. Все, хватит с меня дуэнью играть, делай что хочешь, Железнова, но потом жаловаться не приходи!

— Чего это я жаловаться буду⁈ Тоже шлем надену и наколенники!

— Тебе-то они точно понадобятся. — из недр автобуса выходит Айгуля Салчакова: — с днюхой тебя, Железяка! Покажи, где можно казан установить… и мангал.

— Классно что у нас будет шеф-повар аж из «Плакучей Ивы». — говорит Виктор: — а где все остальные?

— За Масловой и Марковой убежали. Киношникам мешать. — пожимает плечами Валентина: — Лилька, кстати — в первых рядах.

— Все-таки сорвем мы им съемочный день… — бормочет Виктор и прикладывает ладонь ко лбу, защищаясь от осеннего, но все еще яркого солнца, и высматривая своих на площадке среди спецовок «Мосфильма», кринолинов барышень и гусарских мундиров.

Съёмочная площадка, ещё минуту