Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Андрей Викторович! Время! — маячит фея-Людочка: — дубль! Сцена номер сто семьдесят четыре, дуэль графа Воронцова с корнетом Семушкиным!

— Уже тут, милочка. — Холмогоров выпрямляется, входя в роль, расправляет плечи и бодрым шагом входит в кадр. На съемочной площадке уже разминается «корнет Семушкин», молодой актер Дмитрий Усачев, он корчит рожицы, разминая мимические мускулы. Неподалеку стоит Мишель Делори, восходящая двадцатилетняя звезда французского кино, она о чем-то мило щебечет со своей переводчицей, рослой девицей, приданной ей советским посольством.

— Готовность пять минут! — повышает голос Людочка: — все кто не участвует в сцене — вон из кадра! Актеры — заняли свои места! Операторы — еще раз проверили готовность техники! Два дубля по вашей вине запороли! Андрей Викторович! У вас салфетка на шее после обеда осталась!

— Ах ты ж… — Холмогоров поспешно стягивает салфетку с шеи — обедали прямо в сценических костюмах, замарать «кавалерийский мундир графа» жирными пятнами никак нельзя было, а про салфетку он, конечно, потом забыл.

Реквизитор, мужчина средних лет в синей спецовке — подает ему кавалерийскую саблю в ножнах. Точно такая же в руках у его «соперника», Дмитрия Усачева, который играет роль корнета Семушкина. В обычных фильмах обычные режиссеры не стали бы заморачиваться и пригласили бы на сцену дуэли подготовленных каскадеров, отсняли бы отдельно дуэль общим планом со всеми этими прыжками, выпадами и звоном клинков. Отдельно, крупными планами — отсняли бы выражения лиц актеров и их фразы во время дуэли, а потом все это склеили бы воедино на монтажном столе.

Но не таков был великий Савельев, режиссер старой школы, который снимал все без мухлежа, по серьезному. Про него ходили самые дикие слухи, например, что на съемках «Боярыни Морозовой» он заставил исполнительницу главной роли голодать в течении двух недель, чтобы добиться минутной сцены! Что для съемок сцены в русской бане он потребовал, чтобы все актеры и актрисы действительно ходили голышом, а когда те в ответ потребовали, чтобы тогда уж все были голыми — выгнал с площадки лишних и первым разделся сам, заставив операторов последовать его примеру. И это все для сцены, в которой на экраны вышел двухминутный эпизод, в течение которого никого ниже плеч и кроме как со спины — не показали. Когда снимали сцену с тигром, то дрессировщица умоляла актера «пожалуйста, не приближайте вы к нему голову так, Пипа может вас сожрать», а Савельев требовал «Ближе! Ближе! Мне нужна правда жизни!». Исполнитель главной роли бледнел и говорил, что у него жена и ребенок. И кому другому такого самодурства и вседозволенности на съемочной площадке нипочем бы не спустили. Ни голых актеров на площадке, ни жалоб в партком о «непозволительно жестоких методах» и «эксплуатации актеров» и тем более сомнительного содержания сюжетов его фильмов.

Но Савельев был великим. Был гением и ему все прощалось. Та же «Боярыня Морозова» была допущена к прокату с формулировкой «клеймит жестокость самодержавия и самодурство монархии в стране, обозначая товарища Морозову как революционера, готовую к смерти за убеждения равенства и братства», хотя какой из боярыни Морозовой революционер?

Потому-то Савельву в очередной раз утвердили сценарий, позволили пригласить звезду из самой Франции, выделили бюджет, расширили бюджет, увеличили бюджет в два раза и затем — еще в два. Потому-то Холмогоров и согласился сниматься в его фильме, несмотря на его сомнительную идеологическую составляющую. Однако с Савельевым всегда так — или пан или пропал. Парочка из его фильмов так никогда и не увидела широкая публика, они остались пылиться на полках в архивах «Мосфильма» — не пропустила цензура. Но те что прошли — мгновенно стали невероятно популярными! А актеры, которые снялись в них — звездами. Так что Холмогоров недолго колебался, получив приглашение на пробы.

Вот только у съемок на проекте Савельева были и свои минусы. В том числе потому, что старый режиссер не воспринимал слова «дублеры». На его взгляд зритель всегда четко различает, где в сцене участвует сам актер, а где — дублер. Потому каскадеры не любили Савельева, на его проектах у них практически не было работы. Вот и сейчас, в провинциальный город Колокамск выехала вся съемочная группа, в полном составе, все, кроме каскадеров. Их в составе группы попросту не было. И сперва Холмогоров не усмотрел в том ничего крамольного, подумаешь нет каскадеров. Он все же актер и искусство сценического фехтования ему ставили и на курсах актерского мастерства и в институте и позже на сцене театра… в чем-то это просто хореография. Сделай выпад, вернись назад, отрази удар… ничего сложного.

Однако старик Савельев категорически не воспринимал сценического фехтования, все ему не нравилось. «Ненатурально» — говорил он и они снимали еще один дубль. И еще. При этом в кадре должны были стоять и Елена Вишнева, которая играла роль жены графа Воронцова и Мишель Делори, которая играла за юную актрису-фаворитку графа и управляющий имением Ермолай, которого играл Паша Зубов… в одной сцене были задействованы восемь актеров, из которых только двое активно работали, а остальные должны были просто выступать в качестве задника, на фоне которого и происходило действие!

При этом никто не мог расслабиться, актеры на заднем фоне тоже должны были отыгрывать роль мимикой лица и жестами, показывать переживания. И даже если бы сама дуэль между графом и корнетом Семушкиным прошла бы безупречно, но кто-то из актеров на втором плане зевнул бы или почесался невовремя, досадуя на впившийся в тело шов от реквизитного костюма — Савельев наверняка заставил бы переснимать этот дубль.

С этими мыслями Холмогоров занял свое место и поднял бутафорскую саблю.

— Сцена номер сто семьдесят четыре, дуэль графа Воронцова с корнетом Семушкиным! Дубль двадцать один! — щебечет в камеру Людочка и щелкает кинохлопушкой: — Мотор!

— Вашим действиям нет прощения, граф! Я отказываюсь от примирения! — вскидывает голову Дмитрий Усачев, находясь в образе «корнета Семушкина», безнадежно влюбленного в юную актрису областного театра, крепостную девушку Анастасию Мармеладову, которую играет французская звезда Мишель Делори. По сценарию актриса-крепостная Настя принадлежит графу Воронцову и постепенно, но неотвратимо — влюбляется в него. Несмотря на то, что она находится на положении крепостной, граф относится к ней хорошо и даже желает дать ей вольную, но ему в том противится его жена, Вероника