Бесконечность - Марцин Подлевский

по-видимому, для полноценной работы прыгуну нужен был Синхрон или его аналог. Это было логично, потому что при Сверхсветовой Активации с помощью Абсорбционной Структуры Интеграционно-Массовой Объектов типа V — или как там называлось это устройство, отвечающее за космическое судоходство — нужно было устанавливать пункты назначения и навигацию с Галактического Кристалла, а они обычно синхронизировались с сетью. Блум задумалась, смогут ли они теперь куда-нибудь полететь.

Что ж… пока это не имело большого значения. Важнее было поговорить с экипажем.

Она добралась до мостика в тот момент, когда призрак Гама и, к удивлению Кирк, призрак Тетки стояли вместе рядом с отображенной Покракой картой галактики. Большое черно-белое голо с тысячами мелких обозначений заполняло почти весь мостик. Система проецировала часть описаний и плоских изображений на нанитовое неостекло, как расписание технических данных прыгуна. Образы выглядели довольно стабильными, хотя иногда немного дергались.

Гам 2.0, как немного зловредно окрестила его про себя Блум, стоял в неподвижной позе в своем белом комбинезоне и на первый взгляд выглядел как настоящий. Он касался каких-то фрагментов голо своими тонкими пальцами, которые Блум так хорошо запомнила как сильные, но и необычайно… нежные. Она прокашлялась, пытаясь сдержать внезапно нарастающее замешательство, и именно в этот момент все, включая Фима, который что-то ковырял в консоли, повернулись к ней, как по команде.

— Сокровище! — простонала Тетка, немного приблизив свое изображение. Модифицированный ИИ выглядел как немного более молодая версия Персеи Блум, и Кирк, глядя на нее, почувствовала себя еще более неловко. — Ты проснулась, моя дорогая! Я так боялась, клювик…!

— Видимо, это не повреждение, — с некоторым отвращением заявил Гам. — Владелица этого эгоскана просто ненормальная.

— Я уже объяснял тебе, что Тетка — не эгоскан, а Искусственный Интеллект, — повторил несколько утомленным тоном Тартус.

— Ни один из Электронных Синтетиков не должен быть таким нестабильным, — не согласилось голо, одетое в белое. — Нужно удалить это, согласно указу Империи о безопасном гомеостазе ЭС. Видимо, этот Синтетик поврежден. В том числе поэтому я решил использовать не ЭС, а эгоскан живого мозга.

— Stultus, — небрежно сказала Малая, сидя на полу рядом с вынутым Галактическим Кристаллом. Кирк уже слышала это слово и была почти уверена, что оно означает «дурак».

Что-то похожее на улыбку промелькнуло на ее губах, но быстро погасло.

— Да, я проснулась, — сказала она Тетке, которая смотрела на нее. — Проблема в том, что не только я. И я хотела бы об этом… поговорить.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, — сказал Гам, — я должен узнать, где я нахожусь. И что случилось с моим кораблем!

— Вы ему не сказали? — удивилась Кирк.

— Возможно, что-то и сказали, — неохотно признал образ. Видимый на заднем плане Фим тихо фыркнул и закатил глаза, но Гам не отреагировал. — Но я бы предпочел услышать это от тебя, — добавил он, не глядя на Блум. На самом деле, как она с некоторым удивлением заметила, он, похоже, старался не смотреть на нее. — Остальные говорят, что ты здесь что-то вроде капитана.

— Можно и так сказать, — призналась она. — Это правда, что «Темный Кристалл» когда-то принадлежал тебе… но, как я уже сказала, ты мертв. Я его забрала.

— Насколько я знаю, это скорее ты мертва, Кирк, — через мгновение сказал образ, впервые обратив на нее взгляд, насколько это было возможно в случае обычной проекции. — После долгой и тяжелой болезни.

— Правда? — скривилась Блум. — Мне очень жаль, Гам. Ну… может, твоя Кирк и умерла, но я жива и никуда не собираюсь уходить. По крайней мере, пока. А что касается остального… — пожала она плечами, — ты в Выжженной Галактике, как тебе и сказали. Не в какой-то… Империи или как ты там это называешь. Но это все равно не имеет большого значения.

— Да? А почему?

Блум прищурила глаза.

— Потому что Выжженной Галактики скоро не станет, — сказала она, чувствуя, что голос ее начинает дрожать. — Потому что я все испортила, и окончательно. Потому что я думала, что спасу ее… а получилось, как всегда. И я навлекла на нас самую большую галактическую беду, по сравнению с которой история с Чужаками — просто мелочь. — Она замолчала, понимая, что не может сдержать нарастающие рыдания. — Хватит?! — бросила она яростно, не обращая внимания на слезы, стекающие по щекам. — Вы можете… меня… выкинуть в пустоту! Мне плевать, ясно?! Я… я заслужила это!

— Кирк… — слабо начал Тартус, но Блум не дала ему закончить.

— Вы видели… как было, — хрипло бросила она. — С одной стороны… Кон… Консенсус. С другой — Машины. Куда ни посмотришь… задница. А Тетка… сообщения о Бледном… — Она внезапно умолкла в спазме. Фим подошел к ней и протянул руку, но она оттолкнула его. — Оставь меня! — крикнула она. — Разве ты не видишь, что я убила всех нас?! Натриум… Нат знал… и он погиб первым!

— Это не так, дурочка! — горячо возразила Тетка. — Ты не можешь так! Записи Элохимов указывали, что человечество может выжить, если Вечный займется самыми сильными цивилизациями! Есть большая вероятность, что вы для него неважны! Раньше у вас были ничтожные шансы, сокровище! Согласно последним статистическим данным, они составляли менее…

— Напасть на твою статистику! — крикнула Кирк. — Это уже не имеет значения, понимаешь?! Я сделала это не из-за каких-то сраных расчетов! Я могла так думать, но это полная чушь! Я сделала это из-за напастного льда Империума! Эта мерзость все время во мне, и она лишила меня гребаного разума!

На этом все закончилось. Именно в этот момент она полностью сдалась и начала плакать, не заботясь о том, видит ее кто-нибудь и осуждает ли. В принципе, это было трудно назвать плачем. Это больше походило на ужасный спазм, перемешанный с отчаянием и стонами. Блум начала опускаться на колени. Тетка бросилась к ней, забыв, что она всего лишь голографический образ, но это не имело значения. Рядом с Кирк уже был Фим, который схватил ее и поддержал. Девушка повисла на его руках.

Достаточно было секунды, чтобы она прижалась к торговцу с усами и лишним весом, спрятав лицо в его залатанном, грязном комбинезоне. Она дрожала и все еще плакала. Испуганный этим, Тартус неловко обнял ее, и рыдания стали немного