Клуб мертвых - Шарлин Харрис

немедленно ответил Алсид, подтверждая мои подозрения. Я начинала полагать, что Алсид, несмотря на слова о готовности прервать династию оборотней Герво, не будет счастлив ни с кем, кроме другого оборотня. Я вздохнула, постаравшись сделать это потише. В конце концов, я могла ошибиться.

– Оставим Дебби, – сказала я, махнув рукой, чтобы показать, как сильно я не хочу говорить о ней. – Кто-то убил Джерри Фалкона и запихнул его в твою кладовку. Это доставило нам куда больше проблем, чем исходная задача, которая заключалась в поисках Билла. Кто мог пойти на подобное? Для этого нужно быть совершенно безжалостным.

– Или безжалостно глупым, – ровно сказал Алсид.

– Я знаю, что Билл этого не делал, потому что его держали в плену. И готова поклясться, что Эрик говорил правду, когда говорил, что тоже ни при чем. – Я заколебалась; мне не хотелось снова вспоминать о ней. – Но что насчет Дебби? Она… – я остановила себя прежде, чем сказала «та еще сука». Только Алсид мог называть ее так. – Она разозлилась, подумав, что у тебя кто-то появился, – осторожно сформулировала я. – Может, она запихнула Джерри Фалкона в твою кладовку, чтобы доставить тебе проблемы?

– Дебби мстительная и действительно может доставить проблемы, но она никогда никого не убивала, – сказал Алсид. – В ней нет… стержня, готовности убивать.

А во мне, значит, есть.

Алсид, очевидно, заметил на моем лице сомнение.

– Эй, я же оборотень, – сказал он, пожимая плечами. – Я бы смог убить, если бы потребовалось. Особенно при нужной фазе луны.

– Значит, существует вероятность, что это по непонятной причине сделал кто-то из стаи? И решил подставить тебя? – Вполне возможный сценарий.

– Мне так не кажется. Другой оборотень… тело выглядело бы иначе, – сказал Алсид, пытаясь пощадить мои чувства. Он имел в виду, что оборотень разорвал бы тело на клочки. – И я, скорее всего, почуял бы другого оборотня. Хотя я особенно не принюхивался.

Других идей у нас так и не появилось, хотя, если бы я записала этот разговор на пленку и переслушала позднее, я бы довольно легко предложила еще пару вариантов.

Алсид сказал, что ему нужно возвращаться в Шривпорт, и я убрала ноги с его колен, позволяя ему подняться. Он встал, но тут же опустился на одно колено у подлокотника дивана, чтобы попрощаться со мной. Я говорила вежливые слова: как я благодарна за возможность остановиться у него, как рада я была познакомиться с его сестрой, как весело было прятать труп вместе с ним. Нет, последнего я вслух не сказала, но мысль в голове мелькнула. Бабушка воспитала меня вежливым человеком.

– Я рад, что встретил тебя, – сказал он. Он был ко мне ближе, чем я думала, и на прощание он коснулся губами моих губ. Но после легкого касания, против которого я не возражала, он захотел более основательного «прощания». Его губы были теплыми, язык почти горячим. Он чуть повернул голову, чтобы нам стало удобнее, и поцеловал меня снова. Правая рука зависла над моим бедром – Алсид пытался понять, куда опустить ее, чтобы не сделать мне больно. В конце концов он накрыл ею мою левую руку. Черт, это было здорово. Но хорошо себя чувствовали только губы и промежность – все остальное болело. Его рука осторожно, вопросительно поднялась выше. Он тронул мою грудь, и я резко зашипела.

– Боже, я сделал тебе больно! – выдохнул он. Губы у него припухли и покраснели от долгого поцелуя. Глаза сияли.

Я чувствовала необходимость извиниться.

– Я просто вся избита, – сказала я.

– Что с тобой сделали? – спросил он. – Не просто надавали по лицу?

Он-то думал, что разбитое лицо – самая большая моя проблема.

– Если бы, – сказала я, пытаясь улыбнуться.

Он выглядел потрясенным.

– А тут я со своими авансами.

– Ну, я же тебя не оттолкнула, – спокойно сказала я. Мне бы не хватило сил. – И не сказала: «Нет, сэр, как вы смеете навязывать мне свое внимание».

Алсида это как будто напугало.

– Я скоро вернусь, – пообещал он. – Если тебе что-то понадобится, просто позвони. – Он вынул из кармана визитку и положил ее на столик возле дивана. – Здесь мой рабочий номер, мобильный и домашний напишу на обратной стороне. Продиктуй свой. – Я послушно назвала ему цифры, и он записал их, кроме шуток, в маленькую черную книжечку. Жаль, что сил пошутить на этот счет у меня не хватило.

Когда он ушел, дом показался мне совсем пустым. Алсид был таким большим и энергичным – таким живым, – что заполнял собой все доступное пространство.

Этот день я посвятила сожалениям.

Арлин, видимо, поболтавшая с Джейсоном в баре, заехала после пяти. Она осмотрела меня, явно с трудом удерживаясь от комментариев, и разогрела мне суп из банки. Я дала ему остыть, прежде чем медленно и осторожно его съесть, и почувствовала себя немного лучше. Арлин запихнула посуду в посудомойку и спросила, нужна ли мне еще какая-то помощь. Я подумала о том, что дома ее ждут дети, и сказала, что со мной все нормально. Я была рада ее увидеть, а понимание того, что она сдерживает свой острый язык, чтобы не расстроить меня, сделало встречу еще приятнее.

Физически я чувствовала себя все хуже и хуже. Я заставила себя подняться и пройтись – то есть, скорее, проковылять – по дому, но, когда синяки начали по-настоящему проявляться, а в доме похолодало, я почувствовала себя действительно плохо. В такие моменты одиночество становилось проблемой: когда тебе больно и плохо, рядом нет никого, кто мог бы помочь.

Без должной осторожности было так легко попасться на удочку жалости к себе.

К моему удивлению, первой из вампиров, появившихся после наступления темноты, была Пэм. Сегодня на ней было длинное черное платье – значит, она должна была работать в «Фангтазии». Вне работы Пэм предпочитала пастельные тона. Она нетерпеливо теребила край своего рукава.

– Эрик сказал, что тебе может понадобиться помощь женщины, – резко сказала она. – С чего он взял, что я готова побыть твоей горничной, я не знаю. Тебе правда нужна помощь или Эрик просто пытается к тебе подлизаться? Ты мне нравишься, но, в конце концов, я вампир, а ты человек.

Для Пэм это было довольно мило.

– Ты могла бы присесть и поболтать со мной минутку, – сказала я, не зная, что еще делать. На самом деле мне пригодилась бы помощь с тем, чтобы лечь в ванну и подняться из нее, но я знала, что Пэм оскорбится, если я попрошу ее помощи в таком личном вопросе. В конце концов, она была вампиром, а я – человеком.