Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Альфредовна Старобинец

– «Для того чтобы разоблачить деяния бездушных, инквизитору нередко приходится ходить дорогами тьмы». Это сказано в «Магме ведьм», великом трактате, который вы сами написали, владыка. Так что я в соответствии с моим святым долгом ходил дорогами тьмы, но на всех путях меня направлял Господь. И познал я, что сама по себе небесновидная краска совершенно безвредна – это подтвердили мои опыты на личинках. Так что зря вы, господа, спалили все свои небесновидные платья.

– Но позвольте, пастырь, у муров же совсем другой организм, чем у нас, людей, – робко возразил староста. – Впрочем, кто я такой, чтобы спорить с выводами Святой Инквизиции…

– Очень верное замечание, – ответил игумен Кай. – Я и сам предположил, что все дело в разной физиологии, и поэтому лично испил воды, окрашенной синью небесновидного платья…

– Это же сумасшествие! – воскликнул епископ. – Ты совершенно безумен, пастырь!

– Значит, вот отчего вы стали хворать, – понурился староста Чен. – Оттого и аппетита у вас нет, и носовые кровотечения, что вы пили порченую ядовитую краску…

– Вовсе нет. Я захворал от другого. – Игумен Кай покраснел.

Он извлек из кармана сутаны и продемонстрировал залу оловянный Священный плод – словно именно яблоко было причиной порчи.

– Безумен… безумен… – пополз по церкви сдавленный шепот. – В игумена бес вселился!..

– Ныне я поведаю, отчего в Чистых Холмах возник мор. И отчего захворала Ее Величество королева. Если мой рассказ вас не убедит – что ж, Ее Величество вольна лишить меня сана.

– Мы не собираемся слушать всю эту ересь! – возмутился епископ. – Ваше Величество! Соблаговолите отлучить этого безумного человека от Церкви! Я уверен, он уже достаточно вас утомил.

– Вовсе нет, – к досаде епископа, ответила королева. – Пусть игумен сначала поведает нам свою версию – а потом уже я лишу его сана и… – она выдержала театральную паузу, – я не исключаю, что жизни. Говори, пастырь.

Ее Величеству действительно было весьма интересно. Потому что, во-первых, ей смертельно наскучили балы и казни – а других развлечений в столице не было. Ну разве что еще шут. Во-вторых же и в-главных, небесновидное платье, в котором ее особенно любил шут, королева не сожгла, а просто припрятала во дворце, который спешно покинула после полученного из Чистых Холмов письма. Если был хоть малейший шанс, что на самом деле оно не опасно для здоровья Ее Величества, она хотела бы снова его носить.

– Я благодарю вас, Ваше Величество. – Кай отвесил королеве поклон и повернулся к залу. – Как вы знаете, год назад алхимик Альвар взошел на плаху за распространение ересей и бездушие.

– Ну, знаем, – угрюмо буркнул Кир из рода Воинов, сидевший в первом ряду.

– Поднимись со скамьи подсудимых, Хранитель Точных Наук, – приказал инквизитор Густаву.

Тот поднялся. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится у человека перед глазами. Что ж, сейчас прозвучит история его жизни. А потом будет казнь.

– Посмотрите внимательно на этого человека, – сказал игумен. – Отвлекитесь от обезображенного лица. Формой рук, осанкой, ростом, фигурой – на кого похож подсудимый как две капли воды? На чьего близнеца? А теперь взгляните ему в глаза. Чьи это глаза? Посмотрите на маску, что заменяет ему лицо. Кто стирает себе лицо, чтобы люди не увидели сходства с другим человеком?

– Близнец… Близнец!.. Брат алхимика… Бездушный брат алхимика Альвара!.. – пронеслось по церкви, и десятки рук снова взметнулись в воздух, заполошно вычерчивая яблочные круги.

Если б мимика позволяла, Хранитель Точных Наук брезгливо поморщился бы. Удивительно, как тема близнецов неизменно их пугает и возбуждает. Тот, Кто Знает Ответы на Все Вопросы, тот, кто отвечал Хранителю из Чудотворной Иконы, как-то раз сказал ему, что в основе страха людей перед близнецами, по всей видимости, лежит страх перед злокачественным делением клеток. Этот страх сформировался у человечества в ответ на Великую Нуклеарную Порчу, из-за которой клетки стали делиться быстрей, активней и хаотичней. Человек теперь взрослеет и старится гораздо быстрее, чем до Великой Порчи, а мутации и злокачественные новообразования поражают каждого третьего, ибо при активном делении клеток умножаются и ошибки. Что до близнецов – они теперь рождаются куда чаще, чем в древности. Удвоение, а то и утроение генетического материала за счет деления клетки внушает обывателям ужас. Эти люди давно утратили знание о клетках и их делении, однако страх никуда не делся. Зло и злокачественность в их сознании безнадежно смешались…

– Восемнадцать лет назад алхимик Альвар и его бездушный близнец были рождены безродной Эленой, которую впоследствии признали ведьмой и казнили в вулкане. Говорят, что тех близнецов она родила от епископа Сванура, который тогда еще был игуменом…

– Протестую! Ложь! – побагровев, прокричал епископ. – Невозможно узнать, от кого рожают безродные, они сношаются с десятками мужиков, ибо по природе своей являются шлюхами!

– …Говорят, что Элена прислуживала в доме у Сванура и во время течки он никого к ней не подпускал.

– Это грязные сплетни, распространяемые безродными!

– А мы с вами не доверяем безродным, не так ли? – прищурился Кай. – И не допускаем их на судебные заседания в Золотой церкви. Очень удобно.

Удивительным в этом чудовище-инквизиторе было явное его сочувствие к безродным, которое Густав уже не в первый раз замечал. Вероятно, даже в чудовище должно быть что-то хорошее. Незаледеневший кусочек сердца.

– Впрочем, один безродный тут все-таки есть, – инквизитор указал на старосту Чена, – и именно он рассказал мне эту историю.

Староста затравленно уставился на игумена.

– Разве же я… Ведь это всего лишь слух… – забормотал Чен, а потом, со слишком большим опозданием, произнес, косясь на епископа: – И вовсе я такого не говорил!

– Какая ж ты сволочь, Чен… – прошипел епископ. – И ты тоже сволочь, пастырь. Два подлеца!

– Как бы ни было, – спокойно, словно вообще не заметив брани, продолжил игумен Кай, – даже если слухи не совпадали с действительностью, этих слухов было достаточно, чтобы тот, кто считал себя сыном Сванура, возненавидел отца, казнившего мать. Так ли это, Хранитель Точных Наук? Испытывал ли ты ненависть к священнослужителю Свануру?

– Испытывал, пастырь. И испытываю сейчас.

Это было необычно. На судах Инквизиции обвиняемым вопросы не задавали. В крайнем случае спрашивали: «Признаешь ли ты, что являешься пособником дьявола?» На такой вопрос следовало отвечать утвердительно, чтобы избежать бессмысленных новых пыток перед неминуемой казнью. Что ж, раз этот инквизитор дал Густаву свободу прилюдно говорить правду, он этой свободой воспользуется:

– …И не только за убийство моей родной матери я ненавижу епископа Сванура. И не только епископа ненавижу, но всех вас, ему подобных. За постыдную необходимость от вас скрываться, за насилие, которое вы учиняете над