Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

непроизвольно посмотрел в пустую ложу, где должен будет сидеть Клекотов. Не месть, а настоящая шахматная партия. Барон рассчитал все. Я прикрыл глаза, обдумывая, что же делать теперь. Идея пришла на удивление быстро и даже поразила своей дерзостью меня самого.

– Виктор, почему вы улыбаетесь? – настороженно спросила Ариадна.

– Знаешь, Серафим Мирославович просил меня учиться играть в шахматы. Если честно, я так и не смог стать хорошим игроком, но одну вещь понял – нельзя победить, защищаясь. Мы будем атаковать.

Уже в локомобиле я пересказал Ариадне свою задумку.

Напарница помолчала. В ее голове стремительно защелкали механизмы.

– Я приятно вами удивлена. План дерзок, излишне рискован, однако должен сработать. Единственное – где мы возьмем для его реализации нужный объект?

– Хороший вопрос. Сотрудниц сыскного отделения привлекать нельзя – это будет нарушение секретности. Однако знаешь, о чем я подумал? Художественно-техническое училище. Там под тысячу учащихся. Кто-то из студенток подойдет. Опять же, там Белосажин, он уже нам знаком, подскажет, если что. Позвоним сейчас, узнаем, на занятиях ли он, и вперед, начнем действовать.

110

Не теряя времени, мы направились в Центральное художественно-техническое училище. В отличие от парящей среди особняков Верхнего города Императорской академии художеств это место крепко стояло на земле и было ориентировано не на «высокое», а на прикладное, промышленное искусство. Находилось училище в Солярном переулке, совсем недалеко от обнесенной рвом и бастионами громады Михайловского замка.

Оставив Ариадну, дабы та не привлекала излишнего внимания студентов, я быстро поднялся по мраморным ступеням и, потянув створку двери, украшенную ручкой в виде львиной морды, вошел в огромный, заполненный студентами вестибюль.

Я оглядел молодежь. Здесь не было места форменным сюртукам и мундирам. Студенты были одеты хоть и прилично, но кто во что горазд: суконные рубахи, свитера, старые сюртуки, недорогие, но элегантные шерстяные платья приглушенных цветов на девушках. Впрочем, там было место и для костюмов-троек, и для шелковых юбок, но студенты в такой одежде были в меньшинстве. В училище поступали в основном люди из небогатых семей.

Выспросив путь, я направился вглубь коридоров. Чем дальше я шел, тем сильнее запах краски сменялся ароматом машинного масла, угля и паров кислоты.

Наконец я вошел в большое помещение, где трудились студенты-скульпторы. На постаментах стояли примитивные автоматоны, вокруг которых сновали юноши и девушки со сварочными аппаратами.

Белосажина, например, я нашел за изготовлением копыт механического сатира.

Студент крайне удивился моему визиту. Я пожал ему руку и попросил выйти со мной в коридор. Тот кивнул и отложил инструменты. Несколько других студентов тревожно переглянулись с ним, но он кинул им что-то успокаивающее, и все вернулись к работе.

Выйдя в коридор, я объяснил студенту, как обстоит дело с похищением и как именно оно касается меня.

– Я сочувствую вам. – Белосажин кивнул. – А что требуется от меня?

– Помощь, конечно же. – Я вытащил из кармана мундира пластинку обскуры с портретом Ники. – Здесь учится много молодых девушек. Мне нужна как можно более похожая на Нику. Думаю, вы сможете мне помочь в поиске?

Белосажин помолчал, прикидывая.

– Да, в целом есть у нас одна. Ксения. А что требуется?

Я кратко объяснил.

Белосажин кивнул и велел следовать за ним. По пути он расспросил нескольких учащихся, затем повел меня в какие-то подвалы.

Попросив подождать, он подошел к студенту, перекрывающему коридор, и перекинулся с ним парой слов. Затем исчез за его спиной.

Я прождал пять минут, и Белосажин привел студентку.

Ксения была младше Ники, чуть-чуть ниже, и волосы ее были хоть и темными, но рыжеватыми. В остальном она очень и очень сильно была похожа на похищенную девушку.

– Простите, что задержалась. Я искала картину в запасниках, – произнесла она, хотя я ничего не спрашивал.

Я сделал вид, что поверил.

К рукаву Ксении пристало несколько белых нитей бинтов. От платья пахло лекарствами. Уже давно было известно, что студенты оснащали тайные медицинские пункты и заготавливали медикаменты, ибо раненых во время стачки обещало быть очень и очень много.

Я ничего не сказал.

– Я очень рад познакомиться. Ксения, у вас есть возможность помочь мне спасти человека. Я оплачу ваше время.

При упоминании денег девушка поморщилась:

– Не нужно. Я знаю, кто вы и что делаете для города. Что требуется?

– На самом деле ничего сложного. – Я описал план.

Когда согласие Ксении было получено, мне осталось лишь уладить самые последние детали.

Первое, что я уточнил, – прогноз погоды. Вечером должно быть дымно. Синоптики обещали видимость в двадцать шагов. Это играло нам на руку.

Затем – прикрытие и транспорт. Локомобиль для плана не подходил, на нем предстояло лишь добираться до театра.

Прибыв к Серафиму Морокову, мы с Ариадной быстро описали ситуацию.

Глава Инженерной коллегии выслушал нас со всей внимательностью. Когда я договорил, он кивнул.

– А я ведь предупреждал вас, Виктор, умный человек не должен позволять себе иметь врагов. Итак, как будем вытаскивать вас из этой пренеприятнейшей ситуации? Клекотов – член Промышленного совета. Мы обязаны действовать… умеренно.

– План есть. Но нужна ваша помощь.

– Какая же?

– Во-первых, нужен хороший автоконный экипаж с возницей.

– Будет. Выдам вам Бериллова. Он имел призы на скачках.

– Во-вторых, нужно провести прослушивание телефона в театре. Похитители говорили, что там, где они держат Нику, связи нет, но они могли солгать. На всякий случай неплохо подключиться еще и к телефонам в особняке Клекотова.

– Сделаем, – кивнул Мороков.

– И третье. Документ. Собственно, это главное.

– Какой же документ?

Я растолковал план.

Серафим Мирославович усмехнулся, выслушав его:

– Что ж. Завтра я планировал заехать к императрице. Будет вам бумага. Удачи, Виктор. И помните, как бы все ни сложилось, не делайте двух вещей: глупостей и дыр в бароне. Все остальное, я думаю, сможем замять.

Серафим Мирославович очаровательно улыбнулся и закончил аудиенцию.

На следующий день мальчишка-посыльный принес в сыскное отделение письмо на мое имя. Внутри были билет в ложу и снимки Ники, держащей в руках сегодняшнюю газету. Я внимательно рассмотрел ее покрытое синяками лицо, после чего со всей силы сжал обожженную руку. Боль принесла успокоение. Снова взглянув на пластины, я кивнул себе. Теперь все было готово к реализации моего плана.

Жребий был брошен. Вечером я, Ариадна и Ксения отправились к месту встречи.

За час до начала спектакля я остановил локомобиль у здания Елизаветинского театра. Я огляделся: по сравнению со вчерашним днем все здесь успело перемениться.

Дымный мрак разогнало множество ламп