Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

Лица сотрудников Тайной канцелярии вытянулись. Наконец командующий ими офицер чертыхнулся и отошел с дороги.

Выйдя на площадь, я забрался в автоконный экипаж.

– Как все прошло, Виктор? – спросила Ариадна, сидящая рядом с Берилловым.

– Барона чуть удар не хватил. Он сильно опешил. А после моей записки был сбит с толку окончательно.

Я улыбнулся. Зная барона, было очевидно: как только Клекотов увидит, что схваченная им девушка сбежала, он немедленно начнет разбираться, как именно его люди это допустили. Правда, мы предполагали, что он пошлет в то место, где держат Нику, одного из своих охранников, однако, похоже, барон решил разобраться лично. Что ж, тем лучше.

Между тем раздался стук колес. Сыпля искрами, локомобиль Клекотова вылетел из гаража. Следом за ним неслась машина с охраной барона. Бериллов тут же подал разряд на электроповодья, приводя в движение впряженных в экипаж автоматонов.

Преследование в густом дыму города могло стать делом почти невозможным, но у нас была Ариадна, которая благодаря своему зрению прекрасно видела и во тьме, и в дымных клубах.

– Держитесь еще дальше и не гоните так сильно. Я все прекрасно вижу, – приказала Ариадна Бериллову. – И не смейте включать фонари. Они нас выдадут.

– Да я ни черта не вижу, – выпалил начальник охраны Морокова.

– А вам и не нужно. – Напарница чуть прищурилась. – Через двести метров поверните налево.

– Через какие двести метров?

Ариадна закатила глаза.

– Сверните налево через восемь секунд.

– Просто скомандуй, когда давать поворот!

– Какой же вы скучный. Налево.

Механические кони повернули, стуча по брусчатке подбитыми резиной подковами.

– Теперь направо. Можете прибавить скорость.

Бериллов переключил регулятор хода. Больше он не пререкался, полностью погрузившись в выполнение приказов. Скупые указания Ариадны следовали одно за другим, правящий автоматонами майор сам стал похож на механизм, выполняющий приказы.

Мы неслись через Петрополис. Давно остался за спиной Парадный проспект. Исчезли позади вечно кипящая стройка у Зимнего дворца и гигантское, похожее на зиккурат здание, в котором собирался Промышленный совет. Кони прогрохотали по мосту. Мелькнуло обветшалое, давно сданное под склады здание Старой Биржи.

– На мост, – вновь скомандовала Ариадна, и мы опять начали пересекать реку. В редких разрывах дыма мелькнул Казенный остров, где стояли спиртоочистные заводы и винные склады.

Мы въехали на Черную сторону. Мимо проплыли гигантские корпуса свинцовобелильного завода Верберга и ангары столярной фабрики «Ладога», широко известной своими гондолами для гражданских дирижаблей.

– Медленнее. Направо. Еще медленнее. Влево. Стоп, – наконец скомандовала Ариадна, когда мы въехали на узкую улицу. По обе стороны от нас поднимались грязные кирпичные заборы, за которыми угадывались силуэты цехов.

Ариадна спокойно смотрела в непроглядный дым перед нами.

– Они в восьмидесяти метрах перед нами. Заходят в ворота. Их семеро.

Я проверил револьвер и обернулся на нашего возницу.

– Ждите и пока ничего не предпринимайте. – Я кивнул на длинный сверток за задним сиденьем, в котором угадывался то ли дробовик, то ли револьверная винтовка.

Мы выбрались наружу. Ариадна выпустила лезвия и вскочила на ограду, двумя ударами срубая с нее колючую проволоку. Я перебрался следом, и мы оказались на территории.

Впереди возвышались силуэты краснокирпичных цехов. Я вспомнил, что там находилась стекольная фабрика, закрытая из-за долгов. Скорее всего, здания сдали под склады.

– Так, где они, видишь? – начал было я, но договорить не успел: что-то огромное бросилось прямо на меня.

Здоровенный сторожевой пес без всякого лая и рыка вылетел на нас из тени. Среагировать я не успел, но в тот же миг Ариадна резко рванулась навстречу и, схватив собаку, повалила на землю. Механические пальцы неумолимо сомкнулись на горле. Пес задергался, забился, но с каждой секундой его движения становились все слабее. Наконец он затих.

Ариадна разжала хватку и, не распрямляясь, подняла собаке веко, аккуратно коснулась пальцем роговицы. Пес моргнул, и она удовлетворенно кивнула.

– Я думаю, придет в себя через полчаса-час.

– Слушай, это, конечно, ловко. А почему ты себя так с людьми не ведешь?

– Останавливать людей лезвиями надежно. Надежность – залог успеха. А собака – это другое.

– Почему?

– Виктор, это же очевидно. Машины служат. Собаки служат. Цеховая солидарность.

Ариадна нежно погладила сбившуюся в колтуны шерсть волкодава и кивнула на склад:

– Они вошли.

Я вытащил револьвер. Барон и шесть охранников. Мы с Ариадной справлялись и не с таким. Пригнувшись, мы поспешили к складу, в котором исчезли люди Клекотова. Все шло идеально.

Дойдя до тяжелой железной двери, я аккуратно дернул ручку – заперто. Замочной скважины не видно, снаружи были лишь ушки для навесного замка, так что, скорее всего, охранники Клекотова задвинули за собой засов.

– Ариадна. Сможешь вскрыть тихо? – одними губами произнес я, указывая на забитое досками окно рядом с нами.

Время терять было нельзя. Одному богу известно, что мог сделать барон, осознав, как его одурачили.

– Виктор, я машина стоимостью сто сорок четыре тысячи золотых царских рублей, неужели вы дума… – произнесла Ариадна и резко замолчала. В механических глазах напарницы я увидел откровенный ужас.

!?!

Глаза Ариадны полыхнули ослепительным синим огнем. Выбросив лезвия, она выставила их перед собой.

– Господи… – медленно произнесла Ариадна, вслушиваясь в то, что творится внутри.

Я ничего не понял, ее сенсоры были куда сильнее моего слуха, но вот прошел десяток секунд, и я наконец услышал то, что уловила она. Жуткие крики и топот. Шум нарастал, множился. По бетонному полу стучали сапоги. Бегущие почти достигли двери, а затем все потонуло в невыразимых, оглушительных воплях, смешанных с тошнотворным треском чего-то влажного, разрываемого на части.

Все это продолжалось, казалось, целую вечность, а затем крики людей затихли. Внутри склада раздались шаги. Тяжелые, хлюпающие и совершенно не человеческие. Что-то приближалось к дверям. Медленно и неотвратимо. Ариадна резко заслонила меня собой. Нечто огромное, дышащее с тяжелым свистом, остановилось за дверью. Оно заскребло по стене, слепо заскользило по металлу двери, а затем раздался скрежет. Тот, кто стоял внутри, взялся за засов. Сталь не подавалась, я слышал клокочущее, булькающее дыхание и страшные хрипы. Лязг: засов выскочил из пазов и оглушительно ударился о бетон. В цеху наступила тишина, а затем петли тяжело заскрипели. Дверь начала открываться. Из появившейся щели полился яркий ядовито-изумрудный свет.

– Твою мать! – Я со всей силы уперся в медленно приоткрывающуюся дверь, не давая ей распахнуться. Рядом со мной на металл мгновенно налегла Ариадна.

Что-то черное и вязкое полилось через порог. Поняв, к