Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

– Кто «он»? – резко спросил я, хотя ответ был ясен – здесь гуляло что-то сибирское.

Она не ответила.

– Дверь он открыл. Но не ту, – вдруг произнесла Ариадна, когда мы вдвоем подняли Нику и потащили из камеры.

– А с людьми все нормально? – тихо проговорила девушка. – Я их обездвижить просила.

– Ну в целом да, что вы просили, то он и сделал, – неожиданно успокаивающе произнесла Ариадна и аккуратным движением руки запрокинула голову Ники, не давая девушке увидеть изуродованные трупы.

Мы прошли еще несколько десятков шагов, когда глаза Ники закатились. Ее голова безвольно склонилась набок.

Ариадна тут же ударила ее по щеке:

– Госпожа Грезецкая, будьте любезны пребывать в сознании. – Голос моей напарницы прозвучал холодно и четко – без единой нотки эмоций. – Вы нам нужны. У Виктора на вас большие репродуктивные планы.

От такого поворота Ника даже относительно пришла в себя. Мы еще быстрее потащили ее к выходу, туда, где за дымом Петрополиса нас все еще ждал скоростной автоконный экипаж.

111

Над усадьбой Грезецких медленно угасал холодный октябрьский вечер. Последние лучи солнца бессильно тонули в пелене сырого тумана, пришедшего с Мертвого залива. Воздух был тяжелый – пахло дымом, мазутом, горелой резиной и влажной прелой листвой. Туман, словно живой, медленно полз по вырубленному пустырю, где когда-то шумел терновый сад.

Ариадна сидела возле ограды и с помощью толстого куска арматуры играла с порыкивающим от удовольствия механическим сфинксом.

Звонили далекие колокольни, пытались отпугнуть кружащий над Искрорецком срамолет Феникса Грезецкого.

Казалось, все было как обычно. Только между мной и Никой невидимой стеной висело тягостное, вязкое молчание.

Мы сидели в беседке. Ника куталась в толстый плед. Она все еще выглядела очень изможденной. Лицо Ники, обычно такое живое и веселое, было бледным, почти прозрачным. Под глазами залегли глубокие тени, еще не зажили до конца ссадины на лице.

Две недели. Именно столько прошло с того момента, как мы спасли Нику, и все это время мы с ней по какому-то молчаливому согласию не заговаривали о том, что случилось на складе. Я не трогал этой темы ни когда она лежала в Императорском военном госпитале, ни когда только вернулась в усадьбу. И вот я наконец понял, что время истекло.

Я нашел в себе силы нарушить тишину. Голос прозвучал неожиданно устало:

– Ника… Что это было?

Она не подняла глаз, тонкие пальцы сжали бахрому пледа.

– Дух-помощник. Ыыргын-Оорхол. Его посылает к человеку Невыразимая.

– Это я понял. – Я отвернулся от нее, всмотрелся в пелену тумана. – Я тебя о другом спрашиваю. Как это вообще случилось?

– Я в темноте рисовала… Видно, перепутала что-то в символах, и он слишком буквально все толковать начал.

Я вновь посмотрел на Нику, чувствуя подкатывающую к горлу злость.

– Какого. Черта. Ты. Можешь. Призывать сибирского. Духа?! Я об этом тебя спрашиваю.

– Ну я же говорила, мы изучаем то, что происходит за Обью.

– Вот так изучаете? – Я вскочил, не в силах сдержаться. – Это же хуже, чем с сатаной якшаться!

– Намного хуже, – тихо согласилась Ника, все еще не поднимая глаз.

– И зачем тогда? – устало спросил я.

– Потому что иначе мы их не остановим. – Ее голос вдруг стал твердым. – Чтобы победить врага, его нужно познать. До самого дна.

– «Познать»? Так это называется? Я думал, вы ищете их слабые места, способы защиты, а вы что делаете? Проводите ритуалы по вызову этих тварей.

Я замолчал, не в силах подобрать слов, которые не звучали бы как обвинение.

– Чтобы найти слабое место – нужно изучить весь механизм. Я понимаю, что ты чувствуешь. Поэтому вся эта работа полностью засекречена. Я не могла говорить, прости. Да и если бы сказала, ты бы со мной видеться не стал.

Я взял руку Ники в свою и вздрогнул, ощутив, как она холодна.

– Что еще я не знаю?

– В остальном я говорила правду. – Она посмотрела мне в глаза, и я уже не мог понять, насколько она со мной честна. – Виктор, – тихо произнесла она. – Это… сильно изменит твое отношение ко мне?

Я отвернулся, глядя на то, как туман окончательно хоронит последние контуры вырубленного сада. Глубоко вздохнул, а потом выпустил ее ладонь и махнул на все рукой.

– Изменит. Конечно, изменит. Но думаю, мы как-нибудь справимся. Ариадна слуг Клекотова нарубила, ты слуг Клекотова нарубила, ну что тут сказать, должны же у вас с ней быть какие-то общие интересы.

– Это не я! Я не хотела!

– Да я знаю, тише. Не напрягай голос. – Я вновь взял в руки ее холодную ладонь. – Скажи мне одно, пожалуйста. Ты правда больше от меня ничего не скрываешь?

– Правда.

– Ну и то хорошо. – Я улыбнулся.

Я обнял ее, и она прижалась ко мне всем телом. Гладя ее волосы, я смотрел в застилающий Мертвый залив туман.

Где-то вдали прозвучал перезвон бронепалубного храма. Зашипели взлетающие освятительные ракеты. В небесах негодующе взревели шестикрылые гогары.

Я сжимал Нику и как никогда сильно почувствовал, в какие клещи зажало нас, людей. Северный Ядовитый океан с каждым годом становился все ближе. С востока день за днем наползали зеленые тучи. Альбион подчинял себе запад. На Юге безраздельно царила Гниль.

Мы теряли наш мир шаг за шагом, километр за километром, но я знал одно: человек умеет бороться. Пока Господь и наука с нами, шансы отстоять планету у нас еще есть.

Я посмотрел на Нику и вдруг улыбнулся – устало, но искренне.

– Ничего. Справимся.

Она несмело улыбнулась в ответ.

В этот же момент раздался шум и оглушительный лязг. Ариадна швырнула арматуру в воздух, и охранный сфинкс с грохотом понесся за куском металла. Напарница направилась к нам.

– В общем, мы все решили. – Я улыбнулся подошедшей сыскной машине.

Она села подле нас и ответила кивком:

– Я очень рада, что вы продуктивно проводите время. Знаете, у меня тоже было время подумать. Я тоже все решила. – Она внимательно посмотрела на нас. – Ника, когда личные диалоги с Виктором вам наскучат, а я подскажу, они наскучат вам именно сейчас, мы пообщаемся на иную тему. Я хочу, чтобы вы рассказали мне об Осветове. Как мне кажется, это весьма интересный человек.

Эпилог