Алхимик должен умереть! Том 2 - Валерий Юрич

class="p1">— Первое. Верховский отступил, но не сдался. Он чиновник высокого ранга, такие не прощают унижений. Он доложит начальству. Доклад неизбежно дойдет до руководства Синклита, а оттуда до людей, которые принимают решения уровнем выше. И, увы, но сейчас вопрос состоит не в том, узнают ли они о вас, а в том, когда именно это случится.

— Понимаю.

— Второе. Имя Голицына — потенциальный щит, но не неприступная крепость. Князь Владимир Сергеевич человек влиятельный. Он знает, что где-то есть младенец, которого он отправил в приют четырнадцать лет назад. Но пока не ведает, что этот младенец найден, идентифицирован и предъявлен Синклиту в качестве его бастарда.

— Сдается мне, когда он узнает, то будет весьма недоволен, — заключил я.

— Это мягко сказано. Голицын строил карьеру на безупречной репутации. Появление незаконнорожденного сына — удар по его положению. Он может отреагировать по-разному: от тихого признания до активного противодействия. Мы должны быть готовы к любому варианту.

— У вас есть рычаг давления на него?

Анна Дмитриевна позволила себе тень улыбки, первую за весь вечер.

— Аффидевит статс-дамы, который я предъявила Верховскому. Показания даны под присягой и заверены. Если Голицын попытается отрицать родство, эти показания станут достоянием общества. Скандал будет значительно громче и разрушительнее, чем тихое признание бастарда, живущего под опекой вдовы его покойного друга. Голицын — прагматик. Он выберет меньшее из двух зол.

Я кивнул. Расчет был грамотным. Не безупречным, поскольку в нем было слишком много переменных, но для экстренной импровизации более чем достаточным.

— Третье, — продолжила графиня. — И это самое важное. Результаты магического сканирования зафиксированы регистратором Леонтием и отправлены в архив Дворянской Герольдии. Пятая ступень врожденного дара и полное совпадение с родовыми маркерами Голицыных. Эти данные теперь существуют в системе. Их нельзя изъять, подделать или уничтожить. С одной стороны, это ваша защита: официальное подтверждение дворянского происхождения. С другой стороны…

— С другой стороны, пятая ступень у четырнадцатилетнего мальчика — это красный флаг для любого, кто умеет читать между строк, — закончил я за нее.

— Именно. Пятая ступень встречается у одного из десяти тысяч. Дети с таким потенциалом не гниют в приютах. Их находят, забирают и обучают. Тот факт, что вас не нашли раньше, вызовет вопросы. И ответы на эти вопросы могут привести к вещам, которые… — Она осеклась, подбирая формулировку. — Которые весьма негативно отразятся на карьере некоторых влиятельных чиновников. Поэтому эту тему попытаются замять. И вам со своей стороны тоже следует держать себя в жестких рамках.

— Я буду предельно осторожен, — кивнул я.

— Будьте не просто осторожны. Будьте невидимы. Если я правильно понимаю ваше состояние, вам требуется не меньше месяца на восстановление. Используйте это время для того, чтобы стать тем, кем готовы воспринимать вас люди, облеченные властью. Алексеем. Бастардом Голицына. Талантливым, но, обращаю на это особое внимание, необученным подростком. Ничего сверхъестественного, ничего необъяснимого. Просто мальчик с хорошими задатками и невероятным везением.

— Согласен, — ответил я. — Но мне понадобится ваша помощь.

— Именно для этого мы здесь.

Я сделал глоток чая и поставил чашку на блюдце.

— Мне нужно образование, — начал я. — Официальное и правдоподобное. Домашнее обучение под вашим попечительством. Учителя, которых вы сами подберете и которые будут отчитываться лично перед вами. Это объяснит любые знания, которые я могу выказать в будущем.

— Я это уже обдумала. У меня есть на примете несколько надежных репетиторов, умеющих держать язык за зубами.

— Хорошо. Благодарю вас, Анна Дмитриевна. Теперь насчет моих людей. Как вам идея, создать при вашем особняке образцово-показательный приют из трех воспитанников? Это привлечет на вашу сторону не только общественное мнение, но и симпатии высшего света. Пока ваше имя будет на слуху, Синклит не посмеет подступиться к вам. К тому же, возможно, ваш пример вдохновит кого-то из членов вашего общества пойти на схожий шаг. Вы станете у истоков нового социального движения. В вашей жизни появится новая цель. А мои друзья благодаря вам получат, как минимум, базовое образование.

Анна Дмитриевна подняла бровь.

— Это необычная просьба.

— Это необходимость. Мне нужны не просто верные люди. Мне необходимы грамотные партнеры, способные вести учет, работать с документами, и понимать, как устроена система, в которой им предстоит крутиться.

Графиня смотрела на меня, и я видел, как внутри нее идет бурный мыслительный процесс.

— Это хорошая идея, — ответила она наконец. — Я посмотрю, что можно сделать. Что-то еще?

Какое-то время я молчал. Оставался последний пункт. Самый сложный. Тот, который я не мог обойти стороной, но при этом должен был сформулировать так, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Анна Дмитриевна, человек, написавший это анонимное письмо, — мой верный союзник. Единственный за пределами этого дома. Он работает над проектами, которые… скажем так, продолжают дело Константина Радомирского.

Графиня замерла.

— Мне необходимо сохранить с ним связь, — продолжил я. — Но после сегодняшних событий любой мой контакт с внешним миром будет отслеживаться. Синклит так просто не смирится с поражением.

— Вы хотите, чтобы я стала посредником? — без лишних предисловий в лоб спросила графиня.

— Нет, конечно. Я хочу, чтобы вы просто знали о его существовании. Не более того. Посредник у меня есть. Это еще один воспитанник приюта. Я попрошу своего человека взять его под опеку и вытащить из Никодимовской богадельни. Но сейчас речь не об этом. Самое главное, если со мной что-то случится, этот человек должен быть предупрежден. И только вы сможете это сделать. Позже я расскажу, как.

Графиня долго и задумчиво молчала. В конце концов она пристально посмотрела на меня и произнесла:

— Вы говорите о вещах, которые не должен знать четырнадцатилетний мальчик. Вы строите сети безопасности, просчитываете варианты на несколько ходов вперед, распределяете роли.

— Это наблюдение или вопрос?

— Это просто факты. — Она помедлила. — Я не буду вас ни о чем больше спрашивать, Алексей. Во всяком случае не сегодня и даже не завтра. Я дождусь, когда вы сами решите мне обо всем рассказать. Однако я хочу, чтобы вы знали одну вещь.

Она встала, подошла к книжному шкафу, достала спрятанную поверх книг небольшую рамку и развернула ее ко мне.

Акварельный портрет. Три человека в светлой гостиной. Женщина с искрящимися глазами сидит в кресле. Рядом стоит мужчина с тяжелым прямым взглядом: граф Владимир Орлов. А за чайным столиком, на котором