Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Меня же поразили её глаза, которые переливались тремя оттенками серого: уголь, грозовое облако и зимнее небо. Последний был настолько светел, что казался белым.

— Вы освободили его!? — с удивлением протянула она.

Сначала её голос был свистящим шёпотом ветра, но к последнему слову взлетел звонким щебетанием птиц. Остановившись перед нами, колдунья внимательно посмотрела на Стэнли, а после перевела взгляд на меня.

Я ощутила её магию, похожую на первые весенние лучи. Они касались души и наполняли энергией, небывалой лёгкостью.

Ведьма моргнула, и волшебство исчезло. Она улыбнулась.

— Как нам отблагодарить вас?

— Не стоит, Хлоя, — сказал Стэнли и привлек её внимание.

— Чем обязана неожиданному визиту? Ты пришёл передать послание от владычицы Эгморра?

— Нет, — вежливо возразил фамильяр и слегка поклонился, прижимая правую ладонь к груди. — Нас привело дело давнишнее. Мы хотели попросить тебя о помощи.

— О помощи? — мелодично переспросила ведьма. На её сказочно прекрасном лице отразилось изумление. — Вы проделали такой путь, сразились со стражами Храма — видимо, дело особой важности побудило вас на это. Чем же я могу быть полезна?

— Ты помнишь каждую свою воспитанницу. Судьба одной из них крайне взволновала нас.

— Да, — согласилась колдунья. — За тысячу лет на моих глазах выросло множество ведьм и фей. Но я храню в мыслях любую их них. Захотела бы забыть — не смогла. Так кто же вас интересует?

— Много лет назад Храм Вечной Жизни приютил девушку. Она потеряла родителей и до совершеннолетия пробыла под твоим чутким присмотром и заботой. Если не ошибаюсь, она была твоей ученицей. Ведь в гламоре тебе нет равных во всём мире, — Стэнли вновь поклонился, но при этом не спускал глаз с колдуньи.

Он сохранял вежливо-беспристрастный вид, но плечи его напряглись. Он смотрел на Хлою и видел в ней куда больше, чем я и Джош. Отчего же не предупредил, с кем нам предстоит иметь дело? Очередная проверка на вшивость?

— В моём замке десятки таких девочек побывали, — пропела колдунья весенним ручейком и вонзила клюку в землю.

Я и Джош вздрогнули. Она же провела рукой по своему наряду, будто разглаживая его на бёдрах. С движением её ладони зелёные нити обращались в бледно-розовые цветы.

Как по мановению волшебной палочки на Хлое появилось длинное платье, состоящее из бутонов и белых бусин. Широкая юбка заканчивалась коротким треном.

Окинув довольным взглядом собственное творение, Хлоя вздохнула.

— Многие стремились овладеть мастерством гламора. Назови имя, Стэнли.

— Моника.

Она посмотрела на него в упор своими необыкновенными глазами. И они вспыхнули огнями трёх цветов, закружились пылающими кольцами. Хлоя разжала пальцы, удерживающие клюку.

Палка пустила корни и потянулась молодыми ветвями к небу. Колдунья босыми ногами подошла к лесу, под её стопами таял лёд, и зеленела трава.

Одной рукой она придерживала подол платья, так осторожно, будто боялась сломать лепестки цветов, из которых оно было соткано. Остановившись, она коснулась сочно-зелёной листвы, пробежалась по ней ласковыми пальцами.

— Ты же понимаешь, что одного имени недостаточно, — сказала Хлоя и посмотрела на Стэнли через плечо.

И в этом взгляде ощущалась тяжесть — вес прожитых столетий, накопленная сила и примесь чего-то зловещего. У Джоша челюсть отвалилась до земли. Его рука, удерживающая меня, напряглась и стала горячей.

Не только я заметила под напускной красотой и обманчивой воздушностью потаённую мощь, пугающую до дрожи.

Стэнли открыл рот, собираясь ответить, но я его опередила.

— Её фамилия Лизбен.

Взгляд Хлои метнулся к моему лицу и замер, улыбка сползла с её губ, словно гуашь, размытая водой. Колдунья сжала руку в кулак, и лес заколыхался, заволновался, зловеще скрипя ветвями.

— Она была несчастна, — со вздохом прошептала она, от звука её голоса по спине скользнули ледяные мурашки. — Мы дали ей кров, обогрели, окружили любовью и научили всему, что умеем сами. Она быстро схватывала, и поначалу мне это льстило, ведь я усмотрела в девочке необходимое нам стремление быть сильной. Наш род исчезает, магия здешних мест гибнет от рук человека, и я всем сердцем желала, чтобы Моника осталась.

Она глубоко вдохнула, прикрыв веки. Густые чёрные ресницы колдуньи затрепетали. А мы замерли, наблюдая за ней. И когда она распахнула глаза, они потемнели, по лицу её промелькнула тень ярости.

У меня в груди свернулся ком страха. Колдунья порывом ветра метнулась к нам фиолетовой бурей и остановилась перед Стэнли. Он не дрогнул — стоял и смотрел на неё снизу вверх с непроницаемым видом.

Хлоя протянула к нему ладони, в которых держала сорванные листья. Она стояла в ореоле собственной магии и светилась, как статуя, высеченная из драгоценного камня.

— Но с наступлением совершеннолетия девочку будто подменили, — продолжила чуть слышно она, глядя на него. — В Монике поселилось зло. Она жадно поглощала магию, набирала силу, а когда пресытилась, то решила покинуть Храм. Она ушла одним весенним днём, испарилась, а наш чудесный дом поглотил пожар. Мы выбегали из охваченных огнём комнат, спасая самое ценное, а когда пламя потушили, то не досчитались одной из послушниц. Её обгорелое тело обнаружили в погибшей половине замка и без кулона. Для этого волшебного места смерть — сильнейший яд! Пожар ранил наш Храм, но тёмная магия убила его! — её голос пронёсся криком разъярённых птиц по округе, листья в ладонях засохли, потемнели.

Она сжала их в кулаках до белизны костяшек.

— Что случилось с её родителями? — спросила я. — Почему она попала к вам?

— Их казнили.

— Это нам известно. Но за что их казнили?

Хлоя нахмурилась, глядя куда-то нам под ноги.

— Лизбены правили Вилсом на протяжении столетий, власть над городом передавалась по наследству. Иного способа свергнуть их с трона не было. Совет ковена принял решение истребить их, — колдунья медленно поднимала голову, скользя тёмным взглядом вверх к моему лицу. — Приговор объявили на главной площади и незамедлительно привели в исполнение. Никто не пытался остановить стражей — все наслаждались зрелищем, пировали на крови. Это был закат рода Лизбенов. В пылу празднования жители позабыли о малютке-Монике. Она пряталась в погребе, дрожа от страха. Но кто-то сжалился над ней и привёл к нам. Кто-то, чьё сердце не до конца прогнило.

— Так она могла заявить о правах на трон с наступлением совершеннолетия? — спросил Джош.

— Могла, но не захотела.

— Так она знала?

— Конечно, — голос Хлои зашелестел порывом ветра по макушкам деревьев.

— Чему вы её обучили?

— Иллюзии — её стихия, магия дома Лизбенов. Гламору Моника была обучена с рождения. Мы же даровали ей знания, поделились своим могуществом. Она стала