Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

— Мы его найдём, обязательно, — сказал Джош и, охватив талию руками, притянул меня к себе.

Чтобы не потерять равновесие, пришлось обнять его за шею. Я шлёпнулась на колени к брату и уткнулась лицом в его плечо. Одной рукой он поглаживал мне спину круговыми движениями, а другой прижимал к своей груди.

— Но сначала ты меня накормишь.

— Мишель наверняка что-то приготовила на ужин.

Джош качнул головой и прижался подбородком к моей макушке.

— С меня на сегодня хватит потрясений, — сказал он на выдохе.

Глава 42

За окном сыпался колючий сухой снег. Птицы на ветвях нахохлились, греясь. Некоторые чистили клювом перья. Луна выглядывала из-за крыш домов — робко, боязливо.

Я смотрела в окно сквозь облако пара, поднимающееся от сковороды. Запах пассерованного лука заполнил кухню, от него щипало глаза. Стоять у плиты — не самое любимое моё занятие.

Я стряпала мясо под соусом из граната, а Джош помогал с салатом — мыл и нарезал овощи. И делали мы это при полной тишине. Так нас и застала Мишель, войдя в дом.

Она закрыла дверь и стряхнула снег с рукавов чёрного пальто. Снежинки запутались в её тёмных волнистых волосах, как белое конфетти. Брат напряг плечи, не решаясь обернуться. Я вытерла руки полотенцем и направилась к столу за солонкой.

Мишель сбросила сапоги прямо у двери и босыми ногами прошлёпала к стулу. И буквально стекла на него. Я потянулась за солонкой и поймала на себе её сочувствующий взгляд.

Цвет её лица побледнел и казался не смуглым, а серовато-жёлтым, каким-то болезненным.

Я отвела глаза, не выдержав тяжести её взора.

— Снег метёт, но на землю почти не ложится, — с сожалением произнесла она. — Не хочет зима уходить, а стужа так угнетает…

— Наверно, не имеет смысла интересоваться, как твои дела? — осторожно спросила я, возвращаясь к плите.

Мишель устало вздохнула.

— Контора ритуальных услуг высосала из меня все соки. «Композицию из каких цветов и в каком сочетании вы предпочитаете? Атлас в гробу белый или экрю?» — процитировала она деловым тоном и плюнула в сторону. — Монике уже всё равно не перед кем красоваться.

Мы с Джошем осторожно переглянулись. Сестра, не заметив, продолжила:

— Для меня цветы в первую очередь символизируют праздник, торжество, красоту. Но в смерти нет ничего красивого и праздничного! Быть может, я цинична, но тратиться на то, что в итоге отправиться под землю гнить… — она громко вздохнула и с отчаянием схватилась за голову. — На том свете не встречают по одёжке. — Переведя дух, Мишель понизила голос до шёпота: — Придётся заложить магазин, потому что у нас не хватает денег на пышные проводы Моники.

Джош подошёл к столу и взял с него полотенце. Мишель загнанными глазами следила за ним.

— Не нужно ничего закладывать, — сказал он, вытирая руки полотенцем. — Деньги — последнее, о чём тебе сейчас стоит беспокоиться. Заказывай всё, что необходимо, а я как-нибудь разберусь с финансовой частью проблемы.

Она выпрямилась, смущённо моргая, и потупила взгляд. Джош вернулся ко мне и пододвинул к себе миску с нарезанными овощами. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не посмотреть на него.

— Но не это самое мерзкое, — сглотнув, сказала Мишель. — Брейнт не готов предоставить тело для захоронения.

Я замерла и посмотрела на сестру через плечо. Джош направился к столу, неся в обеих руках глубокое блюдо с салатом. И поставил его перед Мишель.

— Чем он это объясняет? — спросила я, возвращаясь к готовке.

— Тем, что расследование не окончено, убийца не найден, — проворчала сестра, тыкая вилкой в листья салата, которые никак не хотели на неё накалываться. — И вообще, ещё не все экспертизы проведены.

— Сколько можно… — начала я, но затрезвонил браслет связи на запястье.

Сдвинув рукав блузки, я взглянула на дисплей и нахмурилась. Звонил инспектор Брейнт.

— Вы прочли мои мысли, инспектор?

— Не понимаю, о чём вы, мисс Хейлтон, — недобро отозвался Джон. — Я был бы крайне признателен, если бы вы сейчас подъехали…. Не слишком заняты, надеюсь?

— В участок для очередного допроса?

— Я бы не называл нашу беседу «допросом», но в свете недавних событий… — он вздохнул и выдержал паузу. — Хотел бы, чтобы вы увидели то, на что сейчас вынужден смотреть я. Поторопитесь, пожалуйста.

— Я могу отказаться?

— Можете. Но тогда я вызову вас в участок в качестве подозреваемой по делу об убийстве или как минимум сообщницы. Вам это подходит?

— Нет, — выдохнула я.

— Я так и думал, — проговорил Брейнт. — В таком случае, поспешите.

— Куда?

Брейнт назвал адрес. Поднявшись за плащом, я сбежала по лестнице, надевая его, и выскочила из дома.

Встреча была назначена на одной из улиц спального района. Меня сразу насторожило то, что во всех домах горел свет, а люди окружали патрульные кареты. Мигалки беззвучно пульсировали, разрывая темноту глубокого вечера.

Я припарковалась, но вышла из кареты не сразу — в груди разливался холод недоброго предчувствия. Открыв дверь, вдохнула поглубже и решилась. Перебежав дорогу, я невзначай подумала о том, что на этой улице живёт Лукас.

Но инспектор Брейнт, шагающий навстречу, отвлёк от размышлений. Вид у него был серьёзный и отчасти подавленный — во взгляде мелькнуло что-то… заставившее меня напрячься.

— Добрый вечер, инспектор, — поздоровалась я, но его каменное лицо не дрогнуло.

— Как когда-то вы сами сказали — я бы поспорил, — тяжело вздохнув, сказал он. — Не представляю, с чего начать, но дело настолько паршивое, что медлить никак нельзя. Вы могли бы помочь в расследовании, но оно касается лично вас — снова. И я бы не хотел давить.

— Что значит «лично»? — мне вновь захотелось поёжиться.

Убрав руки в карманы плаща, я смотрела на Джона и не могла понять, что в нём переменилось. Тот же серый костюм с иголочки, те же начищенные чёрные ботинки, аккуратная причёска, но лицо будто осунулось, глаза утратили блеск.

В уголках век и губ появились морщинки, придавшие резкость и усталость чертам. Передо мной стоял тот же Брейнт, но постаревший лет на десять.

Он небрежно махнул в сторону дома, перед которым мы стояли. Я не сразу обернулась, будто часть меня противилась этому. Пульс зачастил, от волнения стянуло плечи, но я сделала над собой усилие и проследила взглядом за его жестом.

У белой калитки толпились люди, но жандармы не пускали их за ограждение. Плотная стена из зевак и служителей закона отделяла нас от одноэтажного здания с большими окнами.

Сквозь ажурные гардины лился жёлтый свет,