Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Волки вгрызлись ему в бок, чудом не задев ребра, но успели попробовать плоти. Маги восстанавливаются гораздо быстрее людей, кое-где рана затянулась, но когда Джош дышал, из неё сочилась кровь.

— Глубокая. Некоторые мышцы порваны. Сильно болит?

— Кажется, я сейчас ничего не чувствую, — сглотнув, сказал он в тишину комнаты.

Я положила руку ему на лоб.

— Ты прохладный на ощупь. Придётся…

— Даже не думай, — скривив губы, процедил он. — Ограничимся бинтами и теплом.

— Как скажешь, — бесцветным голосом отозвалась я и поднялась с кровати.

Он поймал меня за запястье и посмотрел снизу вверх тёмными, почти суровыми глазами.

— Мы найдём его.

Мгновение я глядела ему в лицо, но всё-таки кивнула — сделала вид, что поверила. Он разжал пальцы, выпуская мою руку, и я направилась за водой и зельем исцеления.

Вернувшись, села на кровать, подогнув под себя ноги. Смочила бинты в воде, чтобы промыть рану. Кровь почти остановилась, укус зарубцевался, но ошмётки кожи свисали, как клочья горелой бумаги.

Я дотронулась кончиками пальцев до почерневшей плоти, и по моей руке прошла искра боли, переросла в судорогу. Я чудом удержала гламор на месте и побежала в ванную.

Опершись на края раковины, уставилась на своё отражение. Лицо у меня было бледное, в глазах пустота…. Это её магия — магия Моники.

Она причиняла боль при прикосновении к ней.

Сестра действительно была в Храме и осквернила его тёмной силой. А я ведь не хотела верить. До последнего надеялась, что это какая-то нелепая ошибка.

— С тобой все хорошо? — послышался голос Джоша из спальни.

Я вернулась с пластырем в руках. Они дрожали так, что пришлось прижать их к животу, чтобы брат не заметил. Он нахмурился, всматриваясь в моё лицо. Я выдавила из себя вялую улыбку и села на кровать.

Джош позволил обработать рану зельем и наложить повязку. На этот раз я старалась не дотрагиваться до него. Брат что-то заподозрил и следил за моими движениями.

Я отводила глаза, пытаясь вести себя непринужденно.

— Рубашку придётся выбросить.

— Я не огорчусь, — сказал он и повёл плечами, разминая затёкшую спину.

Я сходила в гостиную и взяла из шкафа свежую рубашку. Она была цвета морской волны с чёрным узором на груди. Отдала её брату и принялась убирать всё с покрывала, при этом стараясь не смотреть на него.

Чтобы не видеть в его глазах скорбь и не вспоминать о теме разговора. От мыслей о Бене наворачивались слёзы, и я ничего не могла с этим поделать. Но, заметив, что Джош смотрит неотрывно в окно, проследила за его взглядом.

На карнизе толпились птицы, скребя когтями по металлу. И заглядывали в комнату. Их было столько, что они прижимались друг к другу, но всё равно соскальзывали.

— Что им нужно, Джош?

Он промолчал — даже не шевельнулся.

— Ты слышишь меня? Они же не из любопытства здесь расселись?

— Они рыщут, — сглотнув, хрипло ответил брат и, повернувшись, смерил меня тяжёлым взглядом. — Ждут его.

— Так ты знал? — дрогнувшим голосом вскрикнула я и склонилась над ним, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — О чём ещё ты умолчал?

Джош поморщился и отвернулся. Выдержав паузу, он громко выдохнул и вновь посмотрел на меня.

— Можно подумать, разболтай я всю правду, это чем-то тебе сейчас могло помочь.

— Да, могло! — всхлипнув, я закрыла рот тыльной стороной ладони и выпрямилась. — Вы постоянно от меня скрывали…. И ты был в курсе, что Бен может уйти в любой момент?

— Нет, я не знал, — процедил он с закрытыми глазами.

Я прошлась по комнате, обнимая себя за плечи.

— И поездка эта…. Всё было ради того, чтобы выманить меня из дома и позволить ему сбежать?

— Если бы я знал, что он собирается сделать, то привязал бы его к батарее.

— Ты знаешь Бена. Он ушёл бы вместе с батареей!

— Значит, я придумал бы что-то более действенное, чтобы удержать его в стенах этого дома.

— И сдал бы фамильярам? — я остановилась перед Джошем. Он открыл глаза и посмотрел на меня в упор с непроницаемым видом. — Ты не последнее лицо в Системе, так что знаешь куда больше, чем рассказываешь. Чем Бен заслужил такое зоркое внимание?

— Не сдал бы я его. Он делает тебя счастливой, у тебя глаза светятся, когда он рядом, — он устало пожал плечами, пробежавшись беглым взглядом по комнате, и снова уставился на меня. — Я бы никогда не причинил тебе боль, мелкая. С Беном ты вкус жизни — настоящей жизни — почувствовала, а до него будто в вакууме болталась.

— Но ты не ответил, — шёпотом сказала я, качнув головой. — Что происходит, Джош? Почему они его преследуют?

Он глядел на меня пристально, тяжело. В какой-то момент по спине скользнула дрожь, руки онемели от напряжения, но я не отступила и продолжала сверлить брата глазами.

— Он же рагмарр. А рагмарры, как известно, не в чести у фамильяров. Город осаждают охотники, убивают системщиков, — он буквально выдавливал из себя слова — было заметно, как брат не хотел всё это говорить, но я не оставила ему выбора. — В нашем доме произошло убийство, замешан рагмарр. Только мы с тобой знаем, что Бен этого не делал, но остальные считают иначе.

Я подошла ближе, склонив голову набок.

— Даже сейчас ты лжёшь.

— Эшли, — прошептал Джош и прикрыл устало веки. — Скоро всё раскроется и встанет на свои места. Тогда ты поймёшь, что своей ложью мы тебя оберегали.

— Куда вы его дели? Он даже вещи не взял…. Может, с ним что-то случилось? — схватившись за голову, я зарылась пальцами в волосы и побрела к окну.

Бестолковые птицы глазели на меня, даже не думая стесняться. Я резко задвинула шторы и обняла себя за плечи.

— Нет, я бы уже знал об этом, — натягивая футболку, тихо сказал он. И скривившись, нехотя добавил: — И столько фамильяров не паслось бы под окнами.

— Так они нас охраняют? — я развернулась к нему лицом и медленно подошла к кровати.

— Присматривают, — брат кивнул, глядя на меня снизу вверх. На лице его промелькнула тень сожаления, но он сразу замаскировал её кислой улыбкой. — У дружбы со Стэнли есть свои привилегии. Я договорился с патрулём о круглосуточном дежурстве у нашего дома.

Сложив руки на груди, я смотрела на брата с недоверием. Он позволил Бену уйти. И теперь я думала, что сделал он это нарочно — то ли проследить хотел, то ли взять кого-то на живца.

Но помнил ли он, какую боль