Капитан Джон - Д. Лаборантова

Джон давно не сталкивался с таким вопиющим невежеством и только присвистнул.

— А вы, я смотрю, остаетесь капитаном, — взглянув на военную форму Рессела, заметил Петер, и в голосе юноши прозвучала нотка удовлетворения.

— Младшим офицером в отставке, — поправил Джон. — А вы, будем надеяться, станете хорошим врачом и добьетесь успехов. По крайней мере, ваш первый здешний пациент все еще жив.

— И я даже вижу его прекрасную огненную шевелюру — ее не мешало бы укоротить… Да, кстати, главного я вам и не сказал: ему примерно девять лет по абсолютному счету, а еще, несмотря на жалкий вид, он довольно крепок и благополучно переболел большинством детских болезней. При поступлении в медцентр я сделал ему все положенные по возрасту прививки. Не пугайтесь, скоро у него выпадет пара молочных зубов, а потом они поменяются совсем. И покажите его хорошему специалисту. Понимаю, вы летите в дыру на краю пространства, но заняться этим вам так или иначе придется, — Петер остановился перевести дух и продолжил еще быстрее, сглатывая окончания слов: — Если станет невмоготу, обращайтесь к врачам или в ближайший отдел образования. Есть вещи, которые нельзя ни предсказать, ни предотвратить. Впрочем, я искренне желаю вам обоим никогда с ними не столкнуться.

Юноша сунул руку в карман и протянул Ресселу небольшую белую коробку цилиндрической формы.

— И вот еще. Возьмите. Это вам на первый случай вместо той дряни, которую вы пили. Тоже не конфеты, конечно, но меньше бьет по организму. Закончится — купите в любой аптеке, я вышлю вам рецепт. Злоупотреблять не надо, при сильной боли достаточно одной таблетки. Только прочтите сначала инструкцию.

— Спасибо, Петер, — тихо сказал Джон.

— Не о чем говорить. Эй, друг мой Энди, теперь твоя очередь, — и практикант перегнулся через перила трапа, держа в руке небольшой блестящий предмет на длинном шнурке. Приглядевшись, Джон понял, что это обыкновенная шестигранная гайка.

— С этой штукой я сдавал все экзамены и ни разу не провалился. Теперь она мне без надобности — экзамены закончились, а если мне доведется претендовать на магистерскую степень, я придумаю что-нибудь еще. Эх, да что ты знаешь о магистерской степени!.. Ладно, про грустное мы не будем. На, бери. Пользуйся. Тебе нужнее. И помни мою доброту, — торжественно провозгласил Петер и повесил гайку мальчишке на шею.

Тот незамедлительно сунул подарок в рот.

— Пятнадцать минут, — крикнул сверху Гаррис, в глубоком недоумении наблюдавший за ними из открытого люка пилотской кабины.

Джон прислонил к подножке рюкзак и обратился к юноше.

— Прощайте, Петер, и спасибо вам за все, — борясь с подступившей неловкостью, повторил он. — Знаете, без вас в эти дни нам двоим было бы очень трудно.

— Вам и так было трудно. Простите за фамильярность, но вы замечательный, капитан Джон, хотя и не подаете виду, — произнес практикант, и Рессел наконец улыбнулся: именно так называли его в Четвертой, когда он был чуть моложе и вел менее замкнутую жизнь.

Он крепко пожал юноше руку и велел:

— Дуйте отсюда, пока вас не обожгло.

Это было сказано вовремя: корабль дал короткий предупредительный сигнал, призывая людей покинуть платформу. Джон подсадил мальчишку и сам полез наверх, стараясь не слишком тревожить покалеченную ногу. На площадке у люка он обернулся, чтобы посмотреть Петеру вслед, и в груди у него потеплело.

После взлета в кабине молчали. Привычно шумели двигатели, пощелкивали приборы, в динамиках шуршало мерное бормотание — какое-то судно поблизости запрашивало посадку у станционного диспетчера. Пассажиры с относительным удобством устроились на выдвижных инструкторских креслах. Мальчишка, надежно пристегнутый ремнями, пялился в ближний монитор, а Рессел поймал себя на желании контролировать параметры полета и тщетно гасил всплывавшие перед глазами шестизначные числа.

— Джон, я так понял, ты далеко и надолго. У тебя что-то случилось? — не оборачиваясь, деликатно поинтересовался Гаррис. — Куда направляешься?

— Для начала в порт, а дальше мне нужно попасть на ремонтную базу Б-216. Слыхал когда-нибудь про такую?

— Да сколько их, этих ремонтных баз… Не меньше полусотни. И что ты там забыл? Какое-то поручение?

Рессел тяжело вздохнул и тронул пальцами воображаемую клавиатуру: его так и подмывало заново рассчитать координаты первого перехода.

— Я уже говорил, Артур, это долгая история.

Тот усмехнулся.

— Впереди целых шесть часов. Можно отправить Леонарда вздремнуть, а за пульт посадить тебя, так что рассказывай.

Предложение прозвучало заманчиво, но Рессел не позволил себе даже его обдумать.

— Нет, Артур, посадить меня за пульт не выйдет. У меня больше нет лицензии.

Гаррис резко крутанулся в кресле.

— Ну дела… И как же тебя угораздило? Ни за что не поверю, что ты ушел по собственному почину.

Леонард, совсем еще молодой пилот-первогодка, державший у себя на пульте включенный планшет с эксплуатационно-техническим руководством судна, не вмешивался в разговор, но выглядел таким же изумленным, как и его старший товарищ.

И Джон рассказал им все, коротко и сухо, а когда закончил последнюю фразу, мгновенно уснул, провалившись в черноту мониторов, и не слышал, что говорили ему в ответ. Он выбрался на поверхность ко второму переходу, но долго еще болтался в тяжелой дреме, чувствуя кресло под собой и вибририрующие стены рядом — наполовину выключенный, неспособный шевельнуться и открыть глаза. Разбудили его приглушенная боль в колене и голос Леонарда:

— Какой сознательный паренек. Я думал, он будет нам мешать, а он сидит молча и ничего не трогает.

— Если бы он вздумал мешать, мы с ним продолжили бы путешествие в открытом пространстве, — пробормотал Джон и окончательно проснулся. — Дети в кабине — то еще приключение.

Он вспомнил двоих школяров, которых они с Линденом когда-то подобрали в огромном порту, — дети ехали в тренировочный лагерь, отбились от группы, забрели на дальнюю грузовую платформу и не нашли обратной дороги к пассажирскому сектору. По-хорошему, пилотам стоило вызвать дежурного сотрудника охраны порядка и сдать ребят ему на поруки, но координаты лагеря совпали с пунктом назначения «Громобоя», а мальчишки так старательно шмыгали носами и прятали шальные плутоватые глаза, что Линден едва не пустил слезу. По итогам кратких, но бурных переговоров Джон согласился взять их в кабину и пожалел об этом сразу же, как только звездолет покинул зону припортового диспетчерского пункта: мальчишки, не скрывая восторга, шумели и хлопали в ладоши, а тот, что был понаглее, тянулся к рычагам и клавишам. Правда, после того, как Рессел прикрикнул на пассажиров, употребив пару совсем не детских