Капитан Джон - Д. Лаборантова

и крепко сжимающие осколок стекла или кусок проволоки, одно и то же день за днем и годы напролет, — и на миг ему стало жутко. До сих пор какая-то часть его сознания хранила убежденность в том, что события последних дней временны, обратимы или происходят не на самом деле, но теперь он окончательно понял: мальчишка никуда не исчезнет, и отныне Джон Рессел, добровольно взявший на себя заботы, о которых в свои сорок девять лет не имел понятия, несет бессрочную ответственность за чужого ребенка. Едва ли не впервые в жизни Ресселу захотелось схватиться за голову и бежать, но прямо перед ним бесшумно распахнулись двери лифта.

— Пора, — сказал он и первым вошел внутрь.

Мальчик последовал за ним. На улице, к удивлению Джона, никто не обратил на них внимания: настал час обеденного перерыва, и горожане разбрелись по столовым. Ребенок не пытался удрать и спокойно шел по площади, отставая от Рессела на пару шагов. Джон обернулся и негромко позвал:

— Энди.

Мальчишка вздрогнул и остановился. Белки его глаз ярко блестели за спутанными волосами.

— У тебя было другое имя? То, которым тебя называли до того, как ты сюда попал?

Не получив ответа, Джон зажег сигарету и отправился дальше. Наверное, имя или какое-нибудь прозвище у ребенка все-таки было, но Рессел не собирался биться над разгадкой этой тайны. Не так уж и важно, как звали мальчишку раньше. Теперь тот откликался на Энди, а нравилось это ему или нет, Джона не волновало — отныне перед ним вставали совсем иные трудности. В любом случае, оценить по достоинству тот факт, что свое новое имя Энди получил от раздолбая и проходимца Дана, мальчишка сумеет еще не скоро, если вообще сумеет: ведь для этого ему понадобится хоть какое-то чувство юмора.

На проходной Рессел надеялся увидеть Итху и попрощаться с ним, но кресло дежурного занимала знакомая сотрудница управления.

— Старик не показывается второй день, — сказала она. — С утра я звонила ему по связи. Он приболел, но просил не беспокоиться. Наверно, придется искать ему замену. В его годы пора сидеть дома, писать мемуары и принимать гостей, а не торчать здесь на сквозняке.

Джон промолчал. Он знал, что Итху до последнего держался поближе к кораблям — выйдя в отставку, старик обучал молодых пилотов и был наблюдателем на стажерских рейсах; потом, когда врачи совсем запретили ему летать, проверял тренажеры и новую технику. Переселение на проходную далось ему тяжело, но и там он оказался незаменим. Итху никогда не скучал в одиночестве — он выслушивал, советовал, узнавал свежие новости, рассказывал нескончаемые байки, всегда с волнением спрашивал о звездолетах и, казалось, удивлялся тому, что они и без него продолжают вести обычную рабочую жизнь.

Рессел немного завидовал старику, втайне представляя таким же собственное будущее: летать, покуда хватит сил, а после найти себе новое дело, уступив кабину и пульт молодым, но никогда и никому не отдавать накрепко вросшее внутрь пространство, силу и скорость, слитые воедино, бескрайнюю пустоту и россыпь созвездий на мониторах. Однако все вышло иначе. Джон снял с браслета свой жетон, подержал его в руке и навсегда отправил в прорезь турникета.

— Надо бы поручить кому-то его навестить, — между тем проговорила женщина. — Вдруг старику нужна помощь. Но мне пока не попадалось ни одного свободного человека, а сама я отойти не могу. Так, а мальчик-то с вами не из местных. Помните, какого числа он прибыл?

Рессел назвал дату, и дежурная, сверившись с журналом, внесла в систему соответствующую отметку: посторонний покинул город.

— Передайте Итху, что я желаю ему подольше оставаться здесь, — сказал Джон и вышел к посадочной платформе.

Готовые отправиться на станцию горожане приветствовали его и со сдержанным любопытством осматривали рюкзак, форму и мальчишку, но никто не задавал вопросов. Рессел поднялся на борт катера, устроил своего спутника у иллюминатора и задремал, подумав, что в пути мальчишка точно не сбежит, а значит, следить за ним необязательно. Спустя некоторое время он проснулся от знакомого толчка. Энди прилип носом к стеклу и обалдело таращился на ряды грузовых кораблей.

— Пойдем, — сказал Джон. — Приехали.

Снаружи он крепко взял мальчишку за плечо — тот стоял, пряча лицо в нечесаных волосах, — и медленно проговорил:

— Значит, так. От меня не отходить, не убегать, в стороны не бросаться. Станция — опасное место. Опасное и непредсказуемое. Понятно?

Сочтя эти указания достаточными, Рессел отпустил ребенка и направился к нужному кораблю на передней линии. Энди шагал следом, с явным удовольствием наступая босыми ногами на теплые плиты.

— Есть кто дома? — крикнул Джон, постучав по обшивке серебристого гиганта возле одной из камер наружного наблюдения.

В открытый люк у трапа высунулся вспотевший Гаррис.

— Привет, Артур. Возьмешь пару безбилетных пассажиров?

— Возьму, отчего б не взять. Дай только посмотрю на них поближе, — ответил Гаррис и спустился вниз. — Ого! Джон, у кого это ты одолжил ребенка?

— Долго рассказывать, — произнес Рессел, радуясь про себя, что на этот раз сплетни ползли по городку медленнее обычного. — Скорее, это он меня одолжил. В некотором роде.

Гаррис улыбнулся и приблизился к мальчишке, который обеими руками жадно щупал бок звездолета.

— Нравится машина, да, малыш?

Энди шарахнулся от него и проворно залез под нижнюю секцию трапа.

— Дерганый он у тебя какой-то, — удивился Гаррис.

— Он боится людей, — объяснил Джон и присел на ступеньки, вытянув больную ногу.

Короткий переход с рюкзаком в половину собственного роста дался ему непросто, и он подозревал, что дальше колено поведет себя хуже. Сухой горячий воздух станции наполнился ревом: с дальней платформы стартовал корабль. Вылезший было из-под трапа Энди спрятался снова.

— Мы следующие. У нас еще двадцать девять минут. Можете пока погулять снаружи, а я пойду пощелкаю тумблерами для порядка, — сказал Артур и влез обратно в кабину.

Из города прибыл следующий катер, на этот раз под завязку забитый двумя бригадами техников. Люди в спецовках деловито садились в тележки и разъезжались по квадратам поля. Вскоре у катера осталась одна высокая фигура в зеленой форме сотрудника медслужбы — это, без сомнения, был Петер Димитров. Поднеся ладонь ко лбу, юноша растерянно высматривал что-то на горизонте. Джон встал и помахал рукой. Медик обрадованно махнул ему в ответ и вприпрыжку помчался через платформы.

— Ох, — отдуваясь, пробормотал он. — Я обещал вас проводить, сунулся к вам в комнату, никого не нашел, спросил на проходной… И по пути сюда обнаружил, что понятия не имею, куда и на чем вы летите, а еще не могу отличить один корабль от